— Да. Очень стараюсь не говорить плохо, мне на ум приходит только одно. Я надеюсь, что Степан не станет вести себя как кусок говна и выгонять меня из квартиры. Но я не могу этого гарантировать. Я и подумать не могла, что он способен на подлость. Но потом я не смогла войти в квартиру и через полицию добивалась, чтобы сюда попасть…
Лешка молчит, двигает бровями, размышляя. Такой смешной и серьезный в этот момент.
— Ты не говорила! Ты писала, что все хорошо.
— Не хотела вас расстраивать и портить настрой на победу. Вы с медалями приехали, круто.
— Блин, а где ты ночевала?!
— У тети Даши.
— Батя приедет еще?
— Он не отвечает на телефонные звонки, Леш. Попробуй ему позвонить, может быть, он только меня игнорирует и наказывает за нежелание оставаться в браке.
— А он хочет? Ну, чтобы вы остались…
— Хочет.
В глазах сына мелькает надежда.
Я понимаю, что сделаю больно ему и его брату. Какие бы ни были отношения между родителями, все дети хотят остаться в семье. Никто не хочет развода. В их воспоминаниях много хороших моментов, уверена…
Но я не смогу…
Даже ради них не смогу.
— Леш, папа не раскаивается в том, что я застукала его с другой. Он гулял с ней, в кафе водил. Он жалеет лишь о том, что его интрижка стала явной, но также он хочет иметь возможность зажимать понравившихся ему девушек по углам. Я не приму такой вариант и не прощу уже случившегося. Есть подлость, которую нельзя прощать никому. Даже самым родным и близким.
— Ясно, — кивает.
По глазам видно, не совсем ясно, однако неожиданно Лешка неловко меня обнимает и хлопает по плечам большими, совсем уже не детскими, ладонями.
— Не переживай, мам. Я пойду, на всякий случай соберу нам сумки.
— Зачем?
У меня все-таки появляются слезы, и голос становится гундосым из-за нахлынувших чувств.
— Вдруг батя закозлится? Если что, я с тобой жить уйду.
— А Димка?
Расстраиваюсь.
Димка не хочет ничего слушать, обиделся.
Мне мало одного сына, я их не разделяю и не хочу раскола между близнецами, они так хорошо ладят всегда, даже если дерутся и орут друг на друга матом, все равно потом мирятся.
— Ну и Димка… Да куда он денется, ма? Уверен, он прям щас в коридоре уши греет.
Хлопает дверь ванной, следом шумит вода, как от слива…
Лешка подмигивает, мол, я же говорил!
Стараюсь не вмешиваться и не лезть к мальчишкам, но говорят они на повышенных тонах, даже немного друг друга мутузят. Но все за закрытыми дверьми своей комнаты. Поэтому не лезу, сжимаю зубы и не лезу, жду, когда немного стихнет…
Уже так поздно. Вроде замолчали, тихо.
Можно и самой лечь, отдохнуть. Сомневаюсь, что получится заснуть, но надо попытаться.
Неожиданно в момент, когда я уже направлялась к себе, дверь квартиры открывают… ключом.
И на пороге появляется Степан, кое-как стоящий на ногах и… избитый.
Рожа в лепешку.
Глава 22
Галина
Я в шоке!
Что с мужем?
И первая мысль, забравшаяся мне в голову: это проделки Марата.
Степан передвигается, будто старик, шаркая ногами, стонет через стиснутые зубы. Он говорит мне что-то, но я даже шевельнуться не могу.
В голове пульсирует только одно: Дашаев.
Марат выкрал меня из-под носа у мужа, а потом… услышал слова о ремне и пообещал отделать моего супруга.
Вот и… отделал!
Боже, с каким мужчиной я провела ночь?!
Связалась с кавказцем!
Беспредельщик какой-то…
Совсем границ не видит, законы топчет.
— Галя-я-я… — хрипит Степан. — Ты так и будешь стоять? Или все-таки мне поможешь? Вылупилась, как овца!
Если бы не последняя фразочка, я бы бросилась к нему на помощь, подставила бы свое плечо.
Но Степан — такой… Степан мудак даже в мелочах.
Из него сквозит пренебрежение в мой адрес, оскорбления на автомате изо рта вылетают.
Поэтому… Даже если в его избиении виноват Дашаев, я не брошусь на подмогу к парнокопытному мужу.
Надо поговорить с Маратом, но пока ничем не выдам себя.
— Что стряслось, Степ?
Он медленно садится на пуф, повесив голову, и вдруг всхлипывает, закрыв лицо ладонями. Сначала едва слышно, тихо-тихо, потом все громче и громче, пока не начинает по-настоящему горько плакать, шмыгая носом и приговаривая:
— Все… Все украли, уроды! У-у-у… Все украли… Все мои… Накопления, все-е-е!
На звуки рыданий Степана из комнаты выскакивают братья. В одних майках и трусах, явно легли спать, но проснулись.
— Пап? Что такое? Папа…
Димка подходит первым, осторожно касается плеча отца. Тот поднимает голову.
— Кто тебя так? Вставай, пап…