Марат демонстрирует мне телефон, заявления… Я придирчиво разглядываю даты. Все так, заявление на развод он подал задолго до встречи со мной, уже и примирительный срок закончился.

— Неизвестно, насколько суд ваш затянется!

Так… Не те слова я какие-то говорю! Это вообще дикая дикость и беспросветная наглость, украсть жену под носом у мужа!

— Известно. У нас был брачный договор, все четко. Плюс, у меня сильные юристы. Дело нескольких дней, не более, — говорит довольно открыто, откровенно…

Но какое мне до этого дело? А у самой мурашки… Только от его жарких, обнимающих взглядов.

Наверное, это последствия той дряни, которой меня усыпили.

— Теперь условия…

Он делает шаг в мою сторону.

— Не подходи.

Дашаев болт клал на мои предупреждения. Он пересекает комнату и садится на кровать, тянется ко мне.

Его рука нагло накрывает мое колено, поглаживая. Горячая лава растекается по ноге от его прикосновений.

— Убери свои лапы! Маньяк! Преступник!

— Тише, девочка… Тише… Не обижу, ну, что ты? — подсаживается ближе. — Не помнишь, как сладко было утром в моих объятиях? А это я ведь даже не начал толком тебя ласкать…

Вкрадчивый, низкий голос рокочет гортанными интонациями. Темные глаза горят, затягивают в порочные омуты. Тепло струится из-под его пальцев.

Вот только это не отменяет того факта, что он меня украл.

Таким закон не писан!

— Хватит! — отпихиваю его изо всех сил.

— Я тоже думаю, хватит играть.

Марат согласно кивает и распластывает меня по кровати, накрыв своим телом.

— Пора делать! — добавляет он.

Возмущенный крик тонет в горячем, настойчивом поцелуе. Его губы накрывают мои, исступленно целуя, пальцы гладят бедра, ноги, талию.

Жаркие прикосновения не дают оставаться разумной. Это что-то невероятное. Не помню, чтобы меня так раззадорили поцелуи и прикосновения Степана, даже в самом начале. Тем более не различаю отголосков в своем теле того, как это было с Вадимом. Всегда с трепетом и волнением, но не так, как сейчас, когда после только одних поцелуев кровь превращается в жидкую лаву, плавит волю, гасит сопротивление.

Никогда раньше не было такого, чтобы все тело молило — поддайся и отдайся…

Я чувствую себя иссушающейся пустыней, а его поцелуи — как живительная влага, под которой все оживает.

Влажный язык напористо касается моего, колдуя, кружа и касаясь… Непередаваемые ощущения, реакция — бешеная. Я будто выпадаю из этой реальности и попадаю в сверхчувствительный мир.

— Хорошо с тобой, Гала… Хорошо. Даже целоваться. Я…

Дашаев на миг застывает, находясь сверху. Его лицо над моим, горячее дыхание овевает мои припухшие губы. Очень хорошо чувствую, какой он сильный и твердый, в особенности там, где бугор под его брюками прижимается к моей промежности, рождая пульсацию. И я, честно, не помню, в какой момент гостеприимно раздвинула ноги.

Но контакт — на максимум.

Хватит одной искры…

— Я особо целоваться не любил, всегда терпел. А тебя… Тебя целовать хочу… — добавляет шепотом. — Всюду целовать буду.

— Это неправильно. Я… замужем и на пороге развода.

Вот черт, а-а-а….

Тысяча чертей, как закричал бы Д’Артаньян!

Зачем я это сказала?

Темные глаза Марата вспыхивают.

— Я знал.

— Врешь! Откуда? Я никому об этом не говорила.

— Сердцем знал. Говорю же, ты — моя судьба, а я — твоя. Все идет правильно, четко.

Он делает плавный, горячий, медленный рывок бедрами, и меня пронизывает будто жгучей стрелой насквозь. Не в силах сдержать приглушенного стона.

— Ты его не любишь, терпишь. Сразу видно…

— Тебя… Тебя я тоже не люблю!

— Полюбишь, гарантирую, — обещает легко и снова мягко, поверхностно целует, но быстро срывается на мучительный, глубокий рваный стон и остервенело вгрызается в мой рот.

Меня взрывает. По всем фронтам…

Трясет, от предвкушения, от приятных спазмов. Даже через одежду, от легкого трения начинает накрывать той самой жаркой, приятной волной, которая вот-вот выплеснется…

Стыд какой… Что он обо мне подумает? Стараюсь предотвратить это цунами, но Дашаев успевает коварно расстегнуть мои брюки и запустить пальцы под белье, опустив пальцы на чувствительную плоть в тот самый миг, когда требовалось совсем немного…

Марат

Ах, какая женщина! Буквально взорвалась подо мной, от легкой ласки устроила такой раскатистый бум! А как сладко стонет, почти мяукая, и трется, вымаливая еще…

Перед глазами все темнеет, я нападаю на ее рот. Правой рукой не могу перестать ее ласкать, левой рукой сдергиваю с себя брюки с трусами.

— Условие…

— Что?

— Какое там было-о-о… условие… — томно выдыхает со стонами моя Гала.