— Никого. Ну и как ты понимаешь, тот, кого сейчас наняла Карина, не представляет для тебя опасности. И к сожалению, она правда беременна, этого не отнять. И сделать ей что-либо…действенного пока не предоставляется возможным. Да и посадить ее никто не посадит. Мелкое хулиганство от беременной бабы… А выглядит это именно так, ведь кроме пустой сумочки по факту ничего нет. В общем прикроют это дело. Да и может она реально беременна от твоего отца. Черт, я не знаю. Ну не могу я ей ничего сделать сейчас. Твой отец ее изолирует, это факт. Но…блин, и его тоже можно понять.
— А не надо ей ничего делать. Главное, что никого нет. А вот то, что ты понимаешь папу-это очень странно. Ты же его ненавидишь. Боже, представляю какой для него это удар. Он же на ней помешан…он ее правда любит.
— Скорее всего. Но и тебя он тоже любит, Лена. Твой папаша редкостный гондон, но…он тебя все равно любит.
— Все, тихо, — прикладывает палец к моим губам. — Мне надо переварить тот факт, что никого в действительности больше нет и желательно вернуть то сознание и состояние, которое было у меня день назад, — вскакивает с дивана, поправляя блузку и начинает осматриваться по сторонам. — Я в душ. Мне тоже надо. А ты принеси мне пока чистую футболку, хорошо?
— Лена, с тобой все нормально?
— Да. Все нормально. Я быстро.
То, что не совсем нормально и уж точно не быстро, я понял через час. Час, мать вашу! Первая возникшая мысль-естественно что-то случилось, но нет, не случилось, судя по живой фигуре сквозь матовое стекло душевой.
— Лен, с тобой точно все нормально?
— Тебе воды что ли жалко или у тебя счетчик?! Я тебе сто рублей на полку положу. Дай помыться, блин.
Долбанная наливка, чтоб ее! Ну, погоди, мама, доберусь я до тебя.
— Футболку я тебе положил.
— Спасибо.
Полтора часа. Полтора! Час и долбанных тридцать шесть минут. Что и как можно делать столько времени? Это же не ванна с пеной, в конце концов. Скоро я начну истерить как баба… Вот только сам не заметил, как прилег на кровать и закрыл глаза. Очухался только тогда, когда меня начали гладить.
— Просыпайся, соня. Полдевятого всего. Я тут в общем подумала…, - начинается, блин. — Давай это сделаем сейчас.
— Нет. Давай ложись в кровать, тебе надо выспаться.
— Ты меня не хочешь? Ну давай? Пока я нормальная. К тому же, я все соображаю, и вполне расслабленная.
— Во-первых, больше никогда не пей с моей матерью, Лена. Никогда. Поняла меня? А вообще не так, чтобы больше вообще не пила, максимум бокал вина, на этом все.
— Больше не буду. Ну давай все же сейчас? — забирается под одеяло и тут же задирает мою футболку. — Пророй сейчас путь в тоннель любви, а? А не то…
— А не то что? Зарастет?
— Забетонируется.
— Не переживай, я удалю бетон при помощи скребка и щетки.
— Ой-ой-ой. А вдруг чего поцарапаешь? Давай лучше сейчас, пока бетон не зацементировался.
— Есть другой способ-наберу в пульверизатор растворитель и распылю ее по твоему бетону. Он быстро растворится и путь к тоннелю будет свободен.
— Ой-ой-ой, а это не вредно?
— Можно еще полить уксусом. Он все растворит.
— Ой-ой-ой, так он там все сожжет.
— Ну все, хватит, Лена, — перехватываю ее руку. — Ты думаешь я совсем идиот? Накидаться в хлам, чтобы потом слегка отрезветь, но быть все еще смелой и на веселе для того, чтобы заняться со мной сексом, это по-твоему лучшая идея? А потом всю оставшуюся жизнь будешь бухать, чтобы потерпеть? Так вот, так не будет. Мы это будем делать на свежую голову. Только на свежую. А теперь спи. И не обижайся, потом спасибо мне скажешь.
— Спокойной ночи, — обиженно произносит она, переворачиваясь на бок.