— Сиди тут и не смей никуда выходить. Я быстро.

Для достоверности закрываю машину и иду к магазину. Как вообще его узрел непонятно. Но уже через несколько минут, купив килограмм венских сосисок, вернулся в машину и вручил Лене пакет.

— Влажные салфетки в бардачке.

— Ты мой герой, Васнецов. Самый лучший из мужчин, — тянется к моему лицу, и целует в уголок губ, обдавая запахом алкоголя, смешанного со сладковатым ароматом духов.

— Чтобы завтра, когда протрезвеешь, сказала мне то же самое.

— И скажу. Это не от алкоголя. Я так реально думаю, просто без наливки не произнесла бы это вслух, а просто думала бы, думала, думала.

— Лена, ешь уже сосиски, порадуй свой желудок.

— Ем.

И смех, и грех, кому скажи не поверят. Смачно наяривает уже вторую по счету сосиску, да так аппетитно, что самому захотелось.

— Вадим?

— А?

— Твоя мама проговорилась, что вы переехали не из-за того, что ты обделался в школе. Она сказала, что если я сниму блузку, то она скажет правду. Мне было очень интересно почему, но пришел ты и не дал мне это узнать. Скажи, а?

— С ума сойти, родная мать топит сына.

— Ну скажи?

— Я выбил однокласснику глаз.

— Ого! Специально? Потому что он обзывал тебя толстым?

— Боже мой! Во-первых, я не был толстым, во-вторых, конечно, неспециально. Мы играли!

— Во что?

— В догонялки.

— Буду знать, что играть с тобой в догонялки опасно. Не хочу быть одноглазой Леночкой, — начинает самым настоящим образом ржать как лошадь, и как следствие-давиться сосиской. — Фубля, чуть не подавилась. Ой, нельзя много смеяться, завтра буду плакать. Блин!

— Не будешь, разве что от головной боли. Ну что, я уже не твой герой?

— Мой и герой, — улыбается Лена, протягивая мне сосиску, которую я тут же откусываю. — Подумаешь, глаз выбил, увы с детьми такое случается. А я вот девочке во втором классе голову об дерево разбила. Ой, сколько тогда кровищи было…. Меня тоже мама с папой в другую школу потом перевели.

— Шутишь?

— Неа, это правда. Видишь, как мы с тобой похожи. Это судьба. Вадим?

— Ммм?

— Ты очень злишься?

— Нет.

— А ты решил свои… мои дела? Что-нибудь узнал?

— Узнал. Тебе ничего не угрожает, но поговорим мы об этом завтра.

— Я хочу сейчас.

— А я сказал завтра.

* * *

— Я, наверное, пропустила, а зачем мы приехали к тебе? — небрежно скидывая с себя одежду, растерянно выдает Лена.

— Затем, что я второй день в одних и тех же трусах. А твои мне не по размеру. Короче, я быстро в душ, а ты пока… да делай что считаешь нужным. Гаденыша этого черножопого покорми. Можешь даже лоток убрать.

— И воду ему свежую налью. Иди меняй трусы, Васнецов.

— Все, будь хорошей девочкой.

Уже через полчаса, после принятого душа, я обнаружил спящую на диване Лену, черный мерзавец, как ни странно, тоже спит, только у нее в ногах. Да уж, только настроился все рассказать и на тебе. Присаживаюсь рядом, разглядывая Лену ближе и на ее вроде как спящем лице тут же появляется улыбка.

— Ты любуешься мной, Вадим?

— А ты подглядываешь и не спишь?

— Ну типа того. Вадим, ну скажи, что там, — привстает с дивана, поправляя немного взъерошенные волосы и переводит взгляд на меня. — Я же теперь не отстану от тебя и не усну.

— Завтра, скорее всего после обеда, когда твоя бушующая голова пройдет, мы уедем загород в очень хорошее живописное место. Кстати, там, в отличие от города, есть снег. Проведем там неделю, может чуть меньше. Ты хотела больничный, ты его получишь. Не волнуйся, все будет официально. Позвони сейчас своей заведующей или кому там надо звонить, я не в курсе. В общем предупреди, что завтра вызываешь врача, у тебя грипп, да все, что угодно, кому я объясняю. Только давай сейчас звони.

— Хорошо. Я согласна быть прогульщицей.

— Да что ты?

— Ага. Вообще не хочу там больше работать, но сейчас увольняться нельзя. А у меня голос нормальный? Не пьяный?

— Нормальный. Звони.

Позвонила, сказала, и прекрасно сыграла. У кого-то явно прирожденный актерский талант.

— Вадим, ну расскажи.

И ведь рассказал. Про старое не упомянул. А вот про Карину-да. Нечего тянуть кота за яйца. Ну что на самом деле изменится завтра?

— А зачем ей это?! — растерянно произносит Лена, хватаясь за виски.

— Я не знаю, Лен, она не скажет истинных мотивов, об этом можно только догадываться самому. Ты все же наследница своего папаши, как ни крути. Но это уже все неважно. Важно то, что тех…тех кто был тогда реально не существует. Их, правда, больше нет.



— Никого нет?