— Дай мне кончить, — не знаю, как я смогла выдавить это из себя, но, черт возьми, смогла.

Я не могу дышать, стоять, вообще ничего не могу. Кажется, я сейчас реально грохнусь на пол. Вадим начинает ласкать меня быстрее, вызывая приятную боль и какое-то ненормальное острое удовольствие. Усмехается мне в шею, когда я начинаю буквально оседать на пол от распространяющегося по всему телу наслаждения. Когда я немного прихожу в себя, мне становится стыдно. И вовсе не за то, что скулила в очередной раз под его пальцами, а то, что он снова остался ни с чем. Так нельзя, вопит во мне голос разума.

— Вадим, а как же ты? — разворачиваюсь к нему, еле дыша, а самой страшно посмотреть ему в глаза.

— А я супер. У меня, без пары недель, жена-девственница, — усмехается он, прижимая меня к себе. — Я шучу, Леночка. Прости, это я так радуюсь, что мне не придется вечерами думать о том, сколько у тебя мужиков было до меня и съедать себя ревностью к прошлому. А то, что было с тобой тогда, мы обязательно вытравим из твоей памяти, обещаю. Что касается меня-ты мне еще миллионы раз сделаешь приятно, уверяю тебя. Но не сегодня. Все, иди, моя хорошая, готовь нам постель, — мимолетно целует в губы, и я как заведенная на непослушных ногах выхожу из душа, мельком смотря на улыбающегося Вадима.

Сумасшедший мужик. Просто ненормальный. Или очень хороший, поди разбери. Как я дошла до спальни и натянула на себя сорочку-совершенно не помню. Очнулась я только тогда, когда в комнату уже зашел Вадим.

— Ну что, спать? — закрывая дверь в комнату, интересуется он.

— Ага. Только может дверь откроем? Нюша не любит спать без меня.

— Еще чего, пусть привыкает. Я в свою постель третьего пускать не собираюсь.

— Ладно.

На самом деле где-то глубоко в душе я знала, что сегодняшний день, а по факту глубокая ночь, просто так не закончится. И стоило только Вадиму принять горизонтальное положение, как он стал задавать вопросы. Былое наслаждение и сон как рукой сняло.

— Лен, ну что я такого спросил, что ты напряглась?

— Ничего. Мне нечего ответить. Нормально я жила. Это летом случилось, а в сентябре я уже была на учебе. Папа был против, а мне наоборот нравилось. Голова была забита учебой.

— А кроме как у своего этого… Виктора или как там его, ты у кого-нибудь была?

— Да, — нехотя отвечаю я. — У многих была, мне они никогда не нравились.

— Знаешь, в пятом классе со мной приключилась беда, — неожиданно начинает Вадим. — Я…обосрался при всем классе.

— Что?!

— Ты не ослышалась. Я наделал в штаны при всем классе.

— Зачем ты мне сейчас об этом говоришь?

— Затем, что у всех есть неприятные моменты в жизни. Я вот делюсь с тобой. На меня этот случай произвел неизгладимое впечатление. Знаешь, как сложно было отмыться от такого позора? А дети жестоки. Представь, что было после того случая?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— И как ты это пережил?

— После года издевательств мы переехали в другой город, то есть сюда.

— Ты не врешь? Правда обделался при всем классе? — включая ночник и вглядываясь в его непроницаемое лицо, выдаю я.

— Ну не при всем, при половине. Сути не меняет.

— Клянись.

— Клянусь своим котом.

— Бедный мой, — легонько провожу рукой по его щетинистой щеке. — Я бы сдохла от позора.

— А я нет.

Еще несколько минут Вадим в красках описывал свои неприятные моменты в школе, а затем разговор как-то плавно перешел на меня. До четырех утра мы разговаривали с ним о таких вещах, которые при свете я бы никогда и не подумала произнести вслух. Уснула я так же незаметно, как и пронеслись несколько часов нашей непрерывной болтовни.

* * *

— Лен, да прекрати ты так волноваться. Выбирай любой наряд, мама все равно его обгадит.

— Ну зачем ты мне сейчас это говоришь?!

— Я говорю тебе правду. Прекрасная на тебе блузка и брюки. Все, давай, моя хорошая, на выход.

— Но нормальные люди должны производить хорошее впечатление на будущих родственников.

— Лен, мне все равно какое впечатление ты произведешь на мою мать. Ты просто обязана с ней познакомиться и все. Я не прошу тебя ее любить и тому прочее. Тебе не с ней жить, а со мной. Еще раз-она очень специфический человек, и чтобы ты ни сделала, при желании она придерется ко всему. Будь собой, расслабься и выпусти с ней пар, — легко сказать, сложнее сделать. — Все, Леночка, давай быстрее. У меня очень много дел, и так с нашим поздним просыпанием я столько времени профукал. На выход, дорогая, на выход.

Всю дорогу я жалела о том, что наделала чертову шелковую блузку. Неудобно, да еще и верхняя пуговица постоянно расстегивается. Кошмар, еще подумает, что я какая-нибудь распутница. Да, блин, какая разница, что она подумает, не с ней же мне жить в самом деле!