— Ничего не понимаю, — растерянно произносит она. — Почему ты спрашиваешь это у меня? Кажется, не я твоя будущая жена, — иронично бросает мне в лицо. — Так вот и спроси это все у нее. Что за мужики пошли? Или просто трусишь от нее услышать правду? Меня-то можно расспросить, а потом сбежать, если на горизонте серьезная проблемка, да?

— Что ты несешь?!

— Где сейчас Лена? — резко переводит тему.

— У себя дома. Пожалуйста, ну скажи, ты же знаешь хоть что-то. Мне так легче будет, она очень упертая. Я ее напоил специально, а она все равно ничего не сказала. Ну не выбивать же мне из нее, в конце концов, правду.

— Нет, не знаю, — вполне серьезно произносит она. — Серьезно не знаю. В смысле, в яркие подробности она не вдавалась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ну а без подробностей?

— Ну а что без подробностей, — плюхается на диван, откидывая голову назад. — Ты ж не тупой, уверена, что сам себе уже нарисовал всю картинку.

Беда в том, что действительно нарисовал. Воображение работает на ура. Картинки мерзкие, одна хуже другой, как бы ни старался их отогнать. Сажусь рядом на диван и сжимаю голову обеими руками.

— Ее изнасиловали? — не думал, что произнести это вслух будет так трудно. Но с хера ли себя обманывать, если все упирается именно в это. Бесит, что подружка молчит. Долго молчит… Просто бесит! — Только не говори, что это была групповуха.

— А то что, побрезгуешь? Одного перенесешь, а толпу уже нет?

— Что ты несешь, бл*дь?! Дело вообще не в этом! Сука! — ударяю рукой рядом с девкой и, кажется, понимаю, что переборщил. — Извини.

— Ладно, ладно, я вообще проверяла тебя на вшивость. Не так все было. Хоть Лена и говорила, что ее похитил какой-то маньячина, все это чушь. Ясно как Божий день, что это дело рук ее папаши, ну точнее его конкурентов. Я реально не в курсе подробностей, знаю, что неделю она провела в какой-то конуре или подвале. Не знаю, честно. Да она сама толком не знает, где была. Не рассказывала она как все было, да и зачем лезть к человеку, если ей неприятно об этом говорить. Это нужно забыть, а не воспроизводить в памяти снова и снова.

— Как давно это было? — наконец выдаю я, после минутного обдумывания сказанных ею слов.

— Лет шесть, семь назад. У меня с математикой плохо. Ей только восемнадцать исполнилось, она как раз села за руль. На машине ее и… ну ты понял. Вадим, все не так как может показаться, не было там никакой груп…

— Ты вообще знаешь, что делают с женами и дочерьми в таком случае?! Замолчи, если не знаешь! Дай мне подумать, — тру виски руками и ничего… ничего дельного не приходит на ум. Если ранее еще какой-то маленький процент мог указывать на моих конкурентов, то теперь однозначно нет.

— Вадим?

— Позвони ей, пожалуйста. Поставь на громкую связь. Поговори с ней о чем-нибудь. Ну ты же женщина, сориентируешься.

— Нет, это уже совсем будет наглостью говорить при тебе.

— Звони, — жестко произношу я, прожигая ее взглядом.

— Ну ты и гад, — нехотя берет мобильник и набирает Лену, поставив мобильник на громкую связь,

— Да.

— В попе три дрозда, — с наигранным весельем отвечает Стефания. Это ж надо иметь такое дебильное имя. — Ну что, Ленка, как наши постельные дела? Уже все или вы еще не начали?

— Закончили, — грустно усмехается Лена.

— В смысле?

— В смысле все. Он больше не придет, Стеш. Знаешь, у всех есть границы. У всех. Я вообще удивлена, что он меня не прибил на месте. Другой бы точно что-то сделал. А он-нет.

— Лен, что случилось? Ты блевнула на него? — непонимающе кошусь на подружку, на что она кривит лицо.

— Если бы. Видишь, все познается в сравнении, блевотня не так страшна. Я его ногой пнула в процессе… В общем, это ужас, — тяжелый вдох, выдох. — Кстати, сильно ударила, дура…

— Ой, да что ему будет, он же как морж, поди ничего не почувствовал. Ему даже полезно, пусть знает, что будущая жена умеет драться. Лен, давай я приеду, и мы все обсудим. Я возьму винишка, мы наклюкаемся, и ты все расскажешь.

— Нечего рассказывать, Стеш. Хотя есть кое-что. Я папе недавно звонила, и знаешь, у меня через семь месяцев появится братик, — тишина…и только мы с подружайкой переглядываемся друг на друга.

— Ты…поэтому такая грустная?

— Нет. Он же давно хотел сына, пусть порадуется.

— Лен, тогда что случилось? Подумаешь ногой двинула моржу, ну не помирать же из-за этого теперь. Придет он к тебе еще сотни раз, не парься. Просто по-человечески объясни мужику, он же тоже не железный, хоть и моржовый, — усмехается подружка, подмигивая мне.