— Ты бы знал, что происходит, если бы взял трубку, — орёт, срываясь. На заднем фоне слышу нежный, успокаивающий голосок Ады, жены друга, которая, видимо, его успокаивает, но получается плохо, потому как Матвей не прекращает кричать, но потом вдруг успокаивается, тяжело вздыхает и уже тише, словно обессилел, спрашивает, — Я вот одного не могу понять, Бергер, то сначала ты каждый чёртов день звонишь, выясняя, как Тея, то когда ей нужен ты, как будто испаряешься, словно тебя и нет. Что, чёрт возьми, происходит?

Делаю глубокий вдох и усаживаюсь в рабочее кресло в своём кабинете в квартире, где живём вместе с Татой. Сейчас середина ночи, и мне не спится. Что-то терзает меня, а точнее, беспокоит. Сердце не на месте. И когда мои мысли крутились вокруг любимой женщины, вдруг звонит Огнев и говорит такое.

— Я вот одного не могу понять, Бергер, — вновь слышу голос Матвея по ту сторону телефона. — Ты действительно любишь Тею, как мне говорил, или же все те твои слова были лишь пустым звуком?

— Люблю, — прикрываю глаза, представляя свою хрупкую девочку, по которой дико соскучился. Не видел её уже четыре чёртовых года.

Матвей иногда скидывает мне её фотографии, где она улыбается, отчего на душе становится ещё паршивей, потому что сейчас просто не могу находиться рядом. И это совсем не моя прихоть. Была бы моя воля — меня бы здесь уже не было. В тот же миг летел бы к любимой женщине, сжимая её в объятиях, покрывая лицо горячими поцелуями. Но я не могу, поэтому варюсь в этом котле уже четыре года, живя с сестрой-близняшкой Теи.

— Ты не только её профукал, но и то, что ценнее всего на свете. Я не вправе говорить тебе того, что хочу сказать, так как это меня не касается, но видя состояние Теи, которая является моей близкой подругой, и её малыша, я просто не могу промолчать. Видя её опустошённое состояние после того, что ты вытворил.

Какой малыш?

Подскакиваю со своего места, как ошпаренный, не понимая, о каком ребёнке сейчас сказал Матвей. Но сердце уже знает ответ. Ему не нужны подсказки.

Замираю на месте, как и моё сердце, желая поскорее услышать слова, подтверждающие мою догадку.

— Твой сын болен, и ему нужна срочно твоя помощь. И сейчас малышу и якобы твоей — по твоим же словам — женщине помогаешь не ты, тот, кто должен быть рядом, поддержать и помочь, а совсем чужой мужчина, — его слова бьют меня под дых, но следующие вырывают сердце с корнем, хотя я и так умер, когда узнал, что у меня есть сын и сейчас он болен. Ему нужна помощь. — Он предложил ей помощь, когда ты не взял от Теи трубку, предлагая родить от него и помочь твоему, чёрт побери, сыну. Когда сам ты живёшь припеваючи с её сестрой, строя счастливую жизнь вместе с ней.

Ян

Слова друга продолжают крутиться в голове, вызывая жгучие чувства, что опаляют мою душу, вырывая её с корнем. К любимой женщине — той, что принадлежит мне и только мне — подкатывает какой-то хмырь, и что самое главное, пытается помочь, выставляя себя благородным рыцарем, желая заполучить расположение моей Ласточки, пытаясь помочь моему сыну.

Сердце с глухим звуком бабахает о грудную клетку. Опираюсь ладонями о стол, пытаясь взять себя в руки. Как так получилось, что я профукал женщину, которую люблю и ради которой живу с её сестрой? Ради её безопасности варюсь в котле боли, что, кажется, срослась со мной за все пять лет, стоило увидеть Тею после долгой разлуки и быть при этом женихом той, что является её же сестрой.

В глазах Ласточки я предатель, но если бы она знала, что всё это я делаю только ради неё, спасая мою девочку, при этом губя свою жизнь, оставаясь с нелюбимой. Понимаю, что не может дальше всё так продолжаться, убивая те чувства, что, надеюсь, ещё теплятся в груди любимой. Не могу больше находиться здесь: жить, строя счастливую семью с Татой, улыбаться при этом её родителям, говорить, как сильно её люблю, держа при этом девушку за руку, а в мыслях брезгливо морщиться. Видеть копию любимой женщины по утрам, а потом вечером, возвращаясь с работы, и, что самое мерзкое, ложиться в одну кровать.

Мне мерзко от самого себя и как же сильно я ненавижу себя, понимая, что в действительности чувствует ко мне Тея, которую предал, но не могу по-другому. Для меня важнее её безопасность, благополучие, чем я, мой моральный облик.

Но именно сейчас всё меняется. Я просто не могу оставаться в стороне, когда девочке плохо, нужна поддержка, я должен быть рядом. И моему сыну, который болен. Во что бы то ни стало я должен им помочь. Я отец. Я их защитник.

В голове крутится до сих пор кажущаяся фантастикой мысль, что я папа. Папа трёхлетнего сына, которого от меня скрывали. Чёрт!

Почему Тея ничего мне не сказала? Почему умолчала о таком, ведь я имел право знать об этом. Знать, что у меня растёт сын. Я бы помогал им, понимая, как тяжело одной с сыном, несмотря на то, что рядом с девушкой друзья, которые не оставят её в беде, позаботятся о ней. Моя душа была спокойна, что Ласточка, мой Ангел жила вдали от этого города, от родителей и самое главное — от сестры, которая пыталась мерзко с ней поступить.