Мне приятно видеть такое общения Бальза с моим сыном. Как-то раз Сашка у меня спросил, где его папа. На короткий миг замерла, не зная, что сказать и как малышу всё объяснить. Понимала, что лучше всего сказать правду. Осторожно, так, чтобы не ранить его маленькое сердце, но правду. Когда-нибудь, может, такое случится, и он познакомится со своим папой. И я рассказала ребёнку всю правду.

Мой сильный мужчина, который в тот момент показал себя с серьёзной стороны, внимательно меня слушал и по-умному кивал головой, делая вид, что действительно всё понимает.

К новости о том, что у его папы другая семья, и мы ему не нужны, Алекс отнёсся без истерик и слёз. Маленькими ручонками обнял меня за шею, прижимаясь всё сильнее, и прошептал на ушко: «Я тебя люблю, мама. И я всегда буду тебя защищать. Нам никто не нужен».

От слов сына по щекам заструились слёзы счастья, мне было очень приятно, что у меня такой мужчина, который защищает свою маму от всего плохого.

— Ну что, собирайтесь, проказники, — проговорил Бальз.

Я только кивнула и отодвинулась в сторону, чтобы пропустить мужчину.

Собрались мы быстро, потому как я почти была готова, а мой маленький мужчина одевается сам. Он же взрослый, а не маленький мальчик.

По парку гуляли как настоящая семья. Впрочем, такой, наверное, мы и казались всем. Счастливой семьёй. Сашка резвился на детской площадке, мы же с Бальзом сидели на лавочке, разговаривали и смотрели за малышом. Потом ели мороженое, сладкую вату, но в какой-то момент на душе стало тяжело: мой маленький мужчина вдруг как-то поник, стал бледен и молчалив. В это время мы уже ехали в машине домой.

— Саша, как ты себя чувствуешь? — забеспокоилась за сына.

— Всё хорошо, мама, — ответил мне ребёнок, но я ему не поверила.

Лицо было бледное, измученное. Накатила тревога, не позволяя здраво мыслить. Первая мысль была, что Сашка заболел, поэтому я попросила Бальза заехать в аптеку, чтобы купить противовирусное, рецепт от врача у нас был. На улице стояла жара в последние дни. Холодного я старалась сыну не давать. Ума не приложу, где он мог заболеть.

По приезде домой Андерссон попросил меня звонить ему, если вдруг что-то случится. Я лишь только кивнула, попросила, как только приедет, чтобы прислал мне сообщение, что доехал. Всё же я беспокоилась и за него, потому как и сам мужчина выглядел в последнее время неважно, так как много работал.

Раздев Алекса, измерила температуру, которая оказалась критически высокой, отчего моё сердце, которое и так было не на месте, ещё быстрее забилось, предчувствую надвигающую беду. Тут же дала жаропонижающее, укутав в тепло, чтобы малыш пропотел. Сходила в ванную, вернувшись, аккуратно устроилась рядом с сынишкой.

Моему мальчику не становилось лучше. Быстро взяв телефон, набрала Бальзу и сказала, что нам срочно нужно в больницу. Материнским чутьём чувствовала, что медлить нельзя, и чем скорее мы попадём в больницу, тем лучше. Огневых не стала беспокоить. Завтра с утра позвоню им.

Андерссон приехал быстро. Пока аккуратно собирала мальчика, в некоторых местах на ручках заметила синяки, которых не было ещё днём. Ноги подкашивались от тревоги, в глазах мутнело. Мужчина помог перенести сына в машину. Всю дорогу до клиники держал меня крепко за руку, повторяя, что всё будет хорошо, но я почему-то не чувствовала, что всё будет так, как он говорил.

В госпиталь прибыли быстро. Бальз по дороге какому-то своему знакомому позвонил, и нас уже ждали. Как только приехали, Сашку увезли на обследование.

В груди чувствовала, как сильно печёт, раздирая всю меня от переживаний. Чувствовала, как по щекам текут непрошеные слёзы. Я буквально падала. Утыкалась в сильное плечо мужчины и тихо всхлипывала. Если с моим мальчиком что-то случится, не знаю, как я буду жить.

Меня крепко сжимали, гладили по голове, успокаивали, а я была где-то там далеко.

Когда вышел доктор, на мне не было лица.

— Мальчика мы оставим под наблюдением. Сделали все необходимые анализы. Через пару дней узнаем, что с ним. Сейчас малыш спит, и вам следует поехать домой, — сказал знакомый коллеги, но я отказалась, желая быть рядом с сыном.

Через три дня земля ушла из-под ног. Диагноз «лейкемия» заставил моё сердце остановиться.

Тея

Меня бьёт крупная дрожь, так что даже руки трясутся. Чувствую, как у меня начинается паника и истерика, которая накрывает меня как лавина. Сжимаю пальцами с силой колени, чтобы как можно больнее сделать себе, думая, что всё это сон, и вот сейчас проснусь, и у нас с Сашкой всё будет хорошо. Так сильно сжимаю, что ногти впиваются в кожу, чувствую лёгкую боль даже через джинсовую ткань, но я не просыпаюсь, всё так же находясь в этом кошмаре, в каком-то дурмане. Сердце уходит в пятки, а по щекам безмолвно текут тонкой струйкой слёзы, превращаясь в жгучий поток, что опаляет кожу на лице. В этот момент хочется кричать, бить стены, сделать хоть что-нибудь, чтобы разбить ту реальность, что окутала моего малыша этой болью.

Хочется лечь там вместо него, только бы мой проказник, мой сильный мужчина был здоров.