И дальше все тоже происходило само собой. Ее ладони сами собой скользнули по его плечам, обняли за шею. Ее язык сам собой встретил его язык, и они сплелись, обвивая и гладя.
Сам собой упал на пол ее плащ. Влад подхватил ее под попу и куда-то понес. Что-то твердое оказалось под ягодицами. Стол, наверное. Но все это фиксировалось очень отрывочно. Все занимали его губы, которые касались ее губ. Язык, который оплетал ее язык. Руки, которые путались в ее волосах. Его тяжелое шумное дыхание.
А потом вдруг все прекратилось. Юся медленно открывала глаза и увидела перед собой лицо Влада. Взъерошенные темные волосы, влажно блестящие и припухшие губы и взгляд. Вот теперь он совершенно точно жгучий.
Возможно, Влад хотел что-то сказать. Но не сказал ничего. А это его взгляд окончательно снес Юсе голову. И дальше началось какое-то сумасшествие. Она зачем-то расстегнула ему рубашку, и она так и повисла на его плечах — стянуть ее не хватило то ли сил, то ли длины рук. Влад задрал Юсину юбку и хрипло рыкнул, обнаружил под ней чулки. И все понеслось совсем вскачь.
Влад даже предположить не мог… В его жизни не было ни разу такого события. Такого мгновенного переключения из одного состояния в другое. Вот только что все, что его окружало, был ворох всевозможных регламентирующих документов, и казалось, что в мире вообще не существует ничего, кроме них. А теперь Влад забыл, что существуют какие-то документы — регламентирующие или какие-либо еще! Сейчас его мир сузился до одной-единственной женщины. И она была ему необходима как воздух.
И такая острая потребность была тоже впервые. У него ходили ходуном и совершенно не слушались пальцы, когда расстегивал ширинку. Когда отодвигал край ее кружевных — и тех самых, кажется! — трусиков. И когда почувствовал кончиками пальцев все это — влажность, горячую упругость, услышал ее тихий, но отчетливый вздох, увидел, как вздрогнуло ее тело — Владу показалось, что он сейчас взорвется. Реально.
Он сильнее дернул влажное кружево, отводя в сторону. Прижался к ней под беспрестанные шум и щелканье в голове. Потерся. Среди щелканья выделился отдельный щелчок: «Тереться нельзя!».
По хрен уже.
Или все же не совсем. Все ниже пояса уже подрагивало в предвкушении — как вот сейчас, в эту влажную упругость… Но Влад все же вспомнил про презерватив. Точнее, про его полное отсутствие в кабинете! Ближайший — в машине на паркинге. Ну или в аптеке на первом этаже. Бесконечно далеко, когда нужно здесь и сейчас!
Но если ты сама пришла ко мне… В красивом белье и чулках, такая нежная, нужная и манящая, то, наверное, подготовилась? Скажи, что да. Умоляю, скажи, что да!
— Скажи мне… — его хриплый шепот на ухо буквально обжигал. — Скажи мне… Умоляю тебя, скажи мне, что у тебя есть презерватив.
Несмотря на весь жар, из которого теперь состояло ее тело, не оценить уместность вопроса Юся не могла. Ведь и в самом деле. Это же она сюда пришла в чулочках и кружевных трусах. Это она сказала: «Соскучилась». Эта она сейчас ерзала, прижимаясь к горячему и твердому мужскому члену. Но вот о презервативе почему-то не позаботилась. Потому что занималась тем, что Юсе было не свойственно — врала себе, сочиняла что-то из серии: «Да просто так, мимо пройду, да ничего такого не планировала». А надо было планировать! А теперь… А что теперь делать?!
А ничего. Точнее, все. Остановиться она уже не сможет. И — эта мысль как-то отдельно бросила в жар — и Влад не сможет. Да и вообще…
Она пробежалась слегка, оказывается, дрожащими пальцами по его груди, ключицам, шее. Еще раз заглянула в его темные горящие глаза. Утонула в них окончательно. И шепнула.
— Можно без него.
Эти сказанные тихим прерывистым шепотом три слова буквально оглушили его. Сквозь щелканье в голове кто-то вопил «Да-а-а-а-а!!!». Но все равно это было неожиданно. От Юси — неожиданно. Наверное, именно поэтому Влад замешкался. А она интерпретировала эту его заминку по-своему. Приподнялась на локтях, опустила руку и сама направила его рукой в себя.
Твою мать…
Шум и щелканье в голове сменились ровным ритмичным гулом, когда Влад в один рывок взял ее. И тут же вообще перестал что-либо соображать. Осталась только горячая тугая влажность ее тела, острое, почти на грани с болезненностью чувство соприкосновения, скольжения, того, как туго она его обхватывает. И еще руки ее стались — распластанные по столу, и он прижал их своими, ладонь к ладони, и переплел пальцы. А сам уткнулся лицом в ее шею и полностью отдался острому, запредельному удовольствую сильных глубоких толчков в готовое и желающее его принять женское тело.
И в мире перестало существовать уже совсем все.
Реальность возвращалась неохотно. Словно стеснялась только что произошедшего. Или не могла решить — стоит возвращаться или нет. Но потом Юся под ним шевельнулась.
— Влад… Мне что-то дико впивается в ягодицу.