Несколько минут я стояла перед входом, раздумывая, точно ли хочу войти и что скажу на ресепшене. Но все мои сомнения развеяло очередное сообщение, которое тут же пришло на телефон:

«Назови свою фамилию на ресепшене, тебе дадут ключ от номера десять-тридцать три».

Не раздумывая, я вошла внутрь и сделала всё по инструкции. Когда поднималась на лифте вверх, вся тряслась. Запоздало осознала, что меня могли загнать в ловушку. Но когда лифт остановился на нужном этаже, мне пришло очередное сообщение: снимок, на котором была изображена Ева, лежавшая на обнаженном Никите.

У меня перехватило дыхание.

Я закрыла рот рукой, чтобы удержать вопль, готовый вырваться из горла при виде этой картины. На несколько секунд я застыла, неспособная сделать ни одного движения.

Я буквально онемела, не в силах вымолвить и слова. А когда пришла в себя, с удивлением заметила, что плачу.

Больше у меня не было сомнений: идти или не идти. Я буквально полетела вперед, выискивая нужную дверь.

Оказавшись перед ней, притаилась и прислушалась к шуму за дверью. Там было тихо.

Я медленно поднесла ключ-карту, а затем дрожащей рукой потянула дверную ручку вниз.

Комната встретила меня тишиной и темнотой. Я не решилась сразу врываться с криками, чтобы застать мужа с другой женщиной, а осталась стоять на месте.

Прислушивалась к собственному тихому дыханию и отчаянно молилась, чтобы всё это оказалось лишь кошмаром, от которого я вот-вот проснусь.

Но время шло, а я всё еще стояла в незнакомой гостиничной комнате, и от мужа меня, как казалось, отделяло всего несколько метров.

– Я знала, что ты труслива, но не думала, что настолько. Неужели в тебе совсем нет гордости?

Женский голос, раздавшийся в полной тишине, заставил меня вздрогнуть. Из темноты вышла знакомая фигура Евы Ландау. Она была в розовом шелковом пеньюаре, который нисколько не скрывал ее идеальной фигуры, и явно не стеснялась этого.

– Гордости? – невесело усмехнулась я, кривя губы. – И это мне говорит падшая женщина, которая пытается увести мужчину из семьи?

Не сказать, что пикировка доставляла мне удовольствие, но я не собиралась позволять ей втаптывать меня в грязь.

Я всё еще не верила, что Ник с ней спал. Что бы она ни говорила, что бы ни присылала, я всегда верила в Ника, ведь мы были не разлей вода с самого детства.

Что бы между нами сейчас ни произошло, происходящее никак не укладывалось в моей голове.

– А ты на голову отбитая, как я погляжу. Муж тебе изменяет, а ты стоишь спокойно и смотришь мне в глаза. Я хотя бы надеялась, что ты устроишь скандал или кинешься на меня с криком, пытаясь выдрать мне волосы.

– Ты мне сейчас свои фантазии рассказываешь или автобиографию пересказываешь?

Я наклонила голову набок, не скрывая брезгливости в своем взгляде, от чего Ева слегка дернулась, не сумев скрыть, что мои слова ее задели.

Как бы она ни хохотала и ни выставляла себя роковой красавицей, которая победила, она и сама была уязвима и понимала это.

– Оставь Ника в покое, – сказала она, не в силах прокомментировать мою прошлую фразу.

– Это всё, что ты можешь мне сказать? Я думала, что ты более смелая, раз возглавляешь его предвыборную кампанию. Что, не придумала ничего лучше, как стереть меня из его биографии? На что-то надеялась, выставляя его холостяком?

Этот вопрос не то чтобы не давал мне покоя, но я не могла его не задать.

– Но кто-то же должен сопровождать Ника в его поездках, раз в жены ему досталась неразговорчивая клуша, только и способная ныть о своей горькой судьбинушке. Ты сама понимаешь, что ты ему не подходишь.

– Неужели?

Я вздернула брови, глядя на нее в ожидании. Сама себе даже не могла признаться, что оттягиваю время, прежде чем пройти вглубь и увидеть Ника.

– Никиту ждет великолепное политическое будущее, а ты тянешь его назад, на дно. Разведенка, неспособная даже выносить здорового ребенка. Это повредит его карьере, так что ты в его окружении лишняя. Я грамотно распорядилась, чтобы о тебе никто не знал. Ты мне еще спасибо должна за это сказать. Я избавила тебя от сплетен и слухов, которые возникли бы, если бы все знали о тебе. Вы ведь так и так разведетесь. Я просто из женской солидарности даю тебе возможность уйти из этого брака с поднятой головой.

Конечно, меня уязвили ее комментарии о том, что я не способна выносить здорового ребенка, особенно с учетом того факта, что я знала – у нее этот самый ребенок был. Но я не могла дать понять ей, что она сделала мне больно.

Этот вопрос я вообще поднимать не хотела, так как пока не была готова обсуждать. По крайней мере, пока не увижу Ника.

– Оставь свое мнение при себе. И не нужно вываливать на меня свои фантазии, будто ты делаешь мне одолжение. Ты всего лишь потенциальная разлучница, которой не прочь поваляться в чужой грязи. Не нужно выставлять всё так, будто ты моя благодетельница.

– Ты такая жалкая, Марго. Неужели тебе самой не стыдно за себя?