Кровь дальней родственницы-сирены взыграла во мне и прилила к щекам, покрывая кожу нежным румянцем. Знаю, что еще никто не способен был устоять перед моей просьбой. Этим, признаюсь, бессовестно пользовалась. Так дома выманивала у кухарки все сладости, стоило мне только чуть потянуть слова. Папенька же сдавался сразу, как только видел на моих губах расцветающую подобно розе улыбку.

Ветерок, мой верный друг, колыхнул назад слегка вьющиеся светлые локоны, открывая взору лорда мое лицо. Я чувствовала, как горят коралловым огнем щеки и губы, как в глубине глаз рождается зов и, отдавая бликами, пленительно-зазывно плещется бирюзовое море.

Мда-а, похоже, немного переборщила. Послышалось тихое стенание, тут же перекрытое гневным ругательством. Лорд Д’эмиерри вспоминал Мать всего Сущего, Бездну со всем ее мраком и, кажется, приплел сюда еще весь русалочий род.

— В-о-о-о-н! — похлеще умертвия проревел ректор, да так, что я испуганно дернулась в сторону.

— Ч-что? — переспросила я, уже почти смиряясь с мыслью, что начну заикаться после таких встрясок.

Вот делай добрые дела после этого! Времени задуматься о неблагодарности некоторых проклятых не оставалось. Концы длинного плаща вспыхнули адовым пламенем, предупреждая о грозящей опасности.

Казалось, лорд еле контролировал свою ярость.

— Говорю: исчезни и больше не попадайся мне на глаза! — угрожающе прорычал лорд, пытаясь все-таки как-то совладать с собой.

Нет, ну вот что я такого сделала, а?

Неожиданная реакция лорда на предложение помощи удивляла и заставляла задуматься о личном самосохранении. Осторожно, бочком, стала передвигаться к выходу, а потом и вовсе сорвалась на бег. Вот уже во второй раз покидаю лорда в состоянии тихого ужаса. Не учеба, а одно наказание!

Слабонервных снова уносили на свежий воздух. Видя, как отличница вылетела из кабинета ректора со слезами на глазах, они совсем потеряли надежду. А я почувствовала, что плачу, когда добежала до своей комнаты. И когда дверь закрылась за мной, дала полную волю слезам. Навзрыд я прощалась со своей мечтой, а когда немного успокоилась, стала собирать вещи. Их оказалось не так много. Гребень из кости рикабса, одной из самых больших рыб, что удалось выловить отцу, пара заколок, тональный крем, флакон духов, подаренный матушкой на совершеннолетие, нижнее белье, несколько однотонных платьев и пара туфель — вот и все мое имущество, которое уместилось в небольшой короб, не считая оставленных очков в кабинете ректора.

Закинув плетеную корзину на плечи, оглянулась через плечо убедиться, что оставила в комнате порядок. Книги я уже отправила заклинанием в библиотеку, недоеденный утром пирожок положила в карман — теперь ничто не напоминало о моем присутствии здесь. И только собралась покинуть комнату, как тихий стук по стеклу остановил меня и заставил снова обернуться. Ворон продолжал настойчиво стучать клювом.

Я вздохнула и, поставив вещи на пол, подошла к цветному витражу, открыла окошко и впустила черную птицу. Ворон с грустью смотрел на меня.

— Прилетел попрощаться, да? Мне совсем не хочется покидать академию, но твой хозяин не желает меня видеть. Права была матушка, не стоило мне сюда приезжать.

— Кар-р-р! — расстроено прокричал ворон и придвинулся, подпрыгнув на двух ногах.

— Ты не скучай, — отломила от пирожка кусок и с улыбкой протянула птице, — вот, бери, угощайся!

Но тот отказался. С громким карканьем вылетел из окна и скрылся.

Обиделся.

Вздохнув, прикрыла ставни, закинула короб за спину и покинула комнату. Мрачные полутемные коридоры академии теперь пустовали. Никто, кроме стражи и не заметит, как уйду из академии. В душе мечта, придавленная тяжелым камнем безысходности, стонала и умоляла обратиться к ректору с просьбой, но я продолжала решительным шагом идти к выходу. Ни за что не стану просить. Ну, не выйдет из меня темной магини, и что? Живут же как-то без этого?

А у самой на глаза снова наворачиваются злые слезы, мешающие четко смотреть вперед. И реветь не стану. Вытерла лицо рукавом, шмыгнула покрасневшим носом и потянулась к кованой ручке входной двери в виде змеи, свернутой в кольцо. Свет больно резанул по воспаленным глазам так, что зажмурилась. Наугад переступила порог и неожиданно натолкнулась на преграду.

— Что за?..

И тут же замолкла. Передо мной висел грозный дух академии Римеруус. Сложив прозрачные руки на груди и нахмурив косматые седые брови, он преграждал путь. Я почтительно присела и проговорила:

— Темных вам дней, уважаемый архимаг, — он очень любил, когда к нему так обращались, а не просто, как к духу.