– Что вы здесь делаете? – воспетый в легендах мелодичный голос эльфа то ли от страха, то ли от возмущения истончился и периодически срывался на визг. – Это закрытая местность! Вы не имеете права! Когда мой отец узнает, он сотрет вас в порошок!

Демон злорадно хохотнул:

– Сотрет в порошок свою невестку? Вероятно, так и будет, но только после того, как она родит тебе наследника. Это же так происходит? Неугодная жена выполняет свою первостепенную функцию и тихо умирает, не успев даже увидеть своего ребенка.

У меня волосы на голове зашевелились от описанной демоном перспективки, а эльфа возмутила исключительно одна деталь.

– Невестку? Как это может быть моей невестой? – он присмотрелся ко мне и брезгливо сморщился. – Оно что, больное?

Демон обернулся, присмотрелся к моему издыхающему от жары виду, и вынужден был согласиться с эльфом:

– Ведьма, тебе нездоровится? Ты же не собираешься помереть до того, как мы жениха тебе подберем?

От слов его я покраснела еще больше, уже не от жары, а от негодования.

– Я еще вас переживу.

– Жили они долго и счастливо и умерли в один день, – издевательски и совсем непонятно к чему процитировал демон знакомые строчки.

– Что?

– Пережить меня не получится.

– Если вы не уберетесь прочь, я вызову стражу! – напомнил о себе жених.

– Давай, ведьма, покоряй сердце своего суженого, – демон, не церемонясь особо, ухватил меня за шкирку и, толкая впереди себя, направил на эльфа.

Тот вскочил, попятился, не желая обретать свое счастье в моей потном, красном, несчастном лице.

– Не подходите! А если она заразная? Не смейте приближаться! – кудахтнул он, швырнув в меня недоплетенный венок. Поймал его демон и важно водрузил его мне на голову со словами:

– Вот и первый подарок.

Эльф пятился медленнее, чем мы на него наступали, кусал губы, заламывал руки и пытался запугать нас слезами, выступившими на прекрасных глазах. Ничего на нас не действовало, я просто мало что видела из-за постоянно сползающего на глаза, сколько его ни поправляй, венка, демону же вовсе было чуждо сострадание.

Когда между мной и сбледнувшим, тихонечко поскуливающим от ужаса эльфом оставалось не больше трех шагов, над самым моим ухом раздался вкрадчивый вопрос:

– Итак, драгоценная, готова ли ты упасть в объятия своего идеального жениха?

Прекрасное лицо эльфа пошло красными пятнами, он закатил глаза, не в силах вынести подобного издевательства. И рухнул к моим ногам как подкошенный, спасаясь от безжалостного мира в обмороке.

К сожалению, от демона спасти не могло даже это. Пару раз ткнув эльфа носком сапога в бок, он деловито поинтересовался:

– Ну что, тащим в храм, пока не очнулся?

– Нет! Никаких храмов, никаких обрядов бракосочетания! Ничего такого! – перспектива стать женой такой трепетной красоты ужасала.

– Неужели не понравился? – спросил демон, и я была просто очень рада, что не могу видеть его лица. Потому что он сейчас совершенно точно улыбался, и улыбка эта была издевательской.

– Я недостойна такого идеала. Можно меня, пожалуйста, домой вернуть? – стянув с головы венок, я бросила его на валяющегося в траве эльфа.

Вернулась я к переживающей шиншилле безвозвратно разочарованной в эльфах.

Мой опыт встречи с представителем лесного народа оказался печальным, но самое паршивое заключалось в том, что я даже рассказать об этом не могла. Никто ж не поверит, а самые рьяные поклонницы эльфов могут еще и побить.

Святочная неделя Ночь 4

Я училась на своих ошибках. Пусть не всегда с первого раза, но училась.

И в этот раз время не упустила, собираться взялась заранее, желая в надежном укрытии схорониться до того, как срок демону объявиться придет.

– Зачем же сразу к некромантам? – ныла Жожо, косясь на окно, темное, зеркальное стекло, отражало комнату, клетку с шиншиллой, типовую обстановку студенческой комнаты и меня – собранную, готовую к побегу, но застывшую у двери. Пойманная вопросом нервной фамильяры, я тяжело вздохнула. Легче было ей все объяснить, чем уйти молча, а утром обнаружить изгрызенные сапожки. Новые, обязательно недавно купленные и почти не ношенные.

– У них в подвалах знаешь, какая защита стоит? Если уж она ежедневные поднятие нежити глушит, то и мое скромное пребывание как-нибудь скроет.

– А может, в библиотеку? Как и планировала вчера? – с робкой надеждой на мою адекватность предложила Жожо, перебирая лапками прутья.

– Нельзя повторяться, – отрубила я и, пока шиншилла пыталась найтись с ответом, открыла дверь. – Вернусь утром, не скучай.

Объективно – вряд ли моя коварная животина будет скучать.

Жожо отличалась сообразительностью и вызывающим восхищение инстинктом самосохранения. Который лично я называла трусостью, а сама шиншилла – природным, необходимым для выживания механизмом.