Боги, как его много. Внутри, снаружи. И вроде почти не двигался, давал привыкнуть или намеренно оттягивал, момент смаковал. Я не понимала. У меня вообще перед глазами стояла пелена и в мозгах вата. Это не игра!

– С ними было так же, ведьмочка? – продолжал Дрэйк, впиваясь пальцами в мои ребра. – Так же?!

Тело не подчинялось, я даже держалась на его бедрах с трудом. Соскальзывала, срывалась. Потому что много, невероятно остро, сильно.

Движение внутри, словно по живой ране бархатом. Больно и хорошо. Невыносимо приятно. Неторопливо, растягивая, подстраивая под себя. Он улыбался.

– Ответь хоть на что-то, ведьмочка моя.

– Уже твоя? Не… грязь? – пискнула я жалобно, не в состоянии нормально дышать.

Не готовила меня жизнь к подобному. Полнота, ощущение каждой растянутой мышцы и даже его каменного члена. Я будто рукой всего касалась.

– Думаешь, я сам очень чистый?

Это было невыносимо. Я терялась, соскальзывала. Понимала, что ему не очень удобно, но ничего поделать не могла. Цеплялась, хватала открытым ртом воздух, старалась не потеряться, не позволять ощущениям уносить меня.

– Магия, ведьмочка, ну же!

– Я… не умею…

– Умеешь, я видел. Давай! – рывком вошел он до упора, задержался, позволяя прочувствовать все, заскользил обратно.

– Не знаю…

– Воздушные потоки, полка в стене, лианы с потолка, да хоть нити, связывающие со мной. Делай, сейчас, – вновь в меня, полностью, демонстрируя, насколько я глупа.

Поддалась ведь, вовремя не остановила. Заигралась. Посчитала, что ничего без согласия делать не станет. Дура, дура, дура я!

– Ведьмочка? – протянул он на ухо и укусил в шею. – Не заставляй уговаривать. Тебе не понравится. Делай! – прохрипел низко, вновь заполняя собой.

Не игра. Я ничего не понимала. Цеплялась за что-то, терялась в ощущениях. Мало, много. Сильно, горячо. Меня будто закручивало смерчем, носило из стороны в сторону, и не удержаться. Сорвусь, улечу. Не ввысь, совсем нет, вниз, в самую грязь.

А Дрэйк наслаждался. Видом, моей растерянностью, наблюдал, как хватаю воздух, от болезненного и совсем неправильного удовольствия закатываю глаза. Не щадил ни секунды. Двигался то рывками, то неторопливо, словно раскручивая, раскачивая, хотя с каждым разом и без того вылетала, но возвращалась.

– Вивиан!

Я испугалась грозного звучания моего имени. Послушалась его. Бездумно выпустила силу.

Вот только не увидела, что именно произошло. Внизу все разлилось лавой, по мне будто ударило лопнувшей струной. Невыносимо, отупляющее.

Все-таки унесло!

Я вроде бы кричала, хотя нет, губы оказались заняты. Стонала ему в рот, не в силах сдержаться. Медленно ускользала вниз от внезапного блаженства, падала.

– Ты вообще ничему не научилась за полгода, – с будоражащей хрипотцой прошептал Дрэйк, содрогаясь всем телом.

Прижал сильнее к стене, уперся лбом в мое плечо. Медлил. Будто давал время мне и себе, чтобы восстановиться, смириться. Все же поставил меня на ноги.

Выглядел на редкость довольным, казалось, улыбался уголками рта. Или мне чудилось в виде остаточной реакции организма?

– Будем наверстывать, – вдруг подхватил он меня на руки и понес к купели.

Перешагнул через бортик, сел на него. А я по-прежнему была вялой, ничего толком не понимала. Это нормально вообще?

– Убери дно.

– Что?

– Мы сейчас прыгнем, ударь магией по дну, растяни его.

– Но я не…

– Сейчас! – сказал он и оттолкнулся от бортика.

Я вскрикнула, в последний момент сделала, как просил. Просто толкнула вниз, ни на что не надеясь, зажмурилась.

Миг. Второй.

Ничего не происходило. Я чувствовала невесомость и тяжесть окутывающей тело воды. Открыла глаза.

Мы застыли между темным провалом снизу и струящимся светом над головой. Были друг напротив друга. Не тонули. Зависли.

Воздух быстро таял в легких. Вверх убегали крупные пузыри.

Дрэйк же будто ничего не замечал. Поддерживал себя мощными гребками, смотрел мне прямо в глаза. Больше не замораживал.

Мир замедлил свой бег, оказался за пределами этого места. Здесь были только мы, в толще воды, окруженные ею, заточенные в магическую клетку, свободные. Вместе. Внизу тьма, вверху свет. Мы посередине.

Я не выдержала первой. Решила подняться, глотнуть вожделенного воздуха, потому как легкие уже жгло. Дрэйк притянул меня к себе.

Обхватил двумя руками лицо, прижался к губам. Поделился так необходимым мне кислородом. Вот так просто. Отдал. Хотя сомневаюсь, что ему самому хватало.

Отстранился, не убирая ладоней, заглянул в глаза. И вроде бы сейчас мне открывалась глубокая истина, но я упорно ее не понимала. Видела, уже осязала.

Дрэйк. Вечно хмурый, наглый, мрачный. Высокомерный аристократ. Что он показывал, чего добивался?

Наверное, я слишком глупа, чтобы узреть очевидное. Или очевидное для него было не столь явным для меня?