— Ты говорила, что твои родители являются членами Совета. Взгляни на это, — протягиваю ей клочок бумаги с чужой перепиской, что уже много дней храню у себя. С тех самых пор, как обнаружила её в одном из учебников. — Ты что-то знаешь об этом?

Рита молча читает её. На ранее расслабленное лицо находит тень, как гаснет свет при солнечном затмении.

«Тебе не кажется, что есть некая тайная группа, которая помышляет размножением подобных нам?», — проносится в моей голове.

Мне не нужно перечитывать, ведь я помню каждое слово этого предложения.

— Валери, я не знаю чья это переписка, и о чём здесь говорится, но я точно знаю, что лучше не быть слишком любопытной, когда дело касается вампиров. Они могут быть жестокими и мстительными, если влезть в их личные дела.

— Это не их личные дела, когда вопрос касается всех нас, всего общества. Ты ведь и сама учишься здесь, чтобы в будущем заниматься такими вопросами.

— Чего ты от меня хочешь? — спрашивает растерянно, нахмурив брови.

— Помоги мне узнать больше.

— Я не хочу в это ввязываться, — отрицательно качает головой. — Не понимаю зачем тебе эта авантюра, ведь есть лица, которые занимаются такими вопросами, прекрасно справляясь и без нас, простых адептов. Зачем тебе это?

— Меня беспокоит будущее людей. Я не хочу терять чувство безопасности — вот и всё.

— Я думаю, члены Совета в курсе всего, что происходит. И знают побольше нас с тобой.

Наши голоса становятся всё тише, и мы посматриваем в стороны, чтобы убедиться в том, что рядом никого нет.

— Уже трое членов Совета были убиты, а значит и твоим родителям тоже может грозить опасность. Об этом ты не хочешь подумать?

Возможно, я только что применила запрещённый приём, но именно он и сработал. Рита встревоженно моргнула несколько раз подряд и тяжело сглотнула, в ту же секунду побледнев.

— Мне ничего не известно о делах Совета, — говорит она упадническим голосом, — и мои родители всегда меня ругали за лишние вопросы. Говорили, вот выучишься и станешь членом Совета, тогда и поговорим. А пока наслаждайся детством, юностью, дружи, равлекайся, учись... Есть общественные темы для дискуссий, а есть скрытые от лишних глаз. Эта переписка похожа на второй случай.

— У тебя есть идеи, как можно добыть больше информации?

— В доме моих родителей есть рабочий кабинет с документами в сейфе, к которому я имею доступ. Быть может... Там стоило бы поискать? Но тогда нам понадобится старшекурсник из твоего факультета, чтобы открыть портал ко мне домой.

— Обойдёмся без старшекурсников. Я сама открою портал.

— Уверена? — в её голосе скепсис.

— Да, я уже практиковалась, — отвечаю с большей уверенностью, чем ощущаю на самом деле.

— Тогда в эти выходные, — шепчет совсем уж тихо. — Потому что более удачного момента уже не будет — у бабушки день рождения четырнадцатого сентября, и родители каждый год к этой дате уезжают в другой город, к ней.

— Договорились.

Я встаю со скамьи, готовая уйти и вернуться к себе в комнату. Я должна очень тщательно подготовиться к реализации нашего непростого и рискованного плана.

— Валери, — окликает меня Рита. — Никто не должен знать. Покидать территорию Академии запрещёно, и в случае нашего разоблачения нам грозит отчисление без права на повторное поступление.

— Я знаю.

Глава 18

Коридор мужского крыла жилого корпуса наполнен приглушённым гулом голосов и шарканьем подошв по полированному камню. Солнечные лучи, сменившие вчерашний дождь, проникают сквозь высокие арочные окна и рисуют на стенах причудливые узоры.

Я бы не хотела его видеть, но Дастин Перо, стоящий в конце коридора вместе с компанией своих друзей, очень даже рад мне. Он широко ухмыляется и машет мне рукой так, словно мы видимся впервые за день, хотя это и не так.

— Колююючка! — читаю по его губам.

Он не подходит ко мне все эти дни, а держится на расстоянии. Уж не знаю постоянное присутствие Адама ли тому причиной, но в чём бы она не заключалась, меня эта дистанция устраивает.

К счастью, мне и в тот конец коридора не нужно.

Остановившись у двери с номером пять, я вдруг начинаю колебаться. Мои пальцы слегка дрожат, когда я постучала — три коротких, негромких удара.

За дверью послышались шаги, и через мгновение она приоткрылась. На пороге стоит Адам — по-вечернему растрёпанный, но от этого ещё более притягательный, чем обычно. Его глаза удивлённо расширились при виде меня.

— Привет, — говорю тихо, стараясь скрыть волнение. — Можно войти?

Он молча отступает в сторону, пропуская меня в свою комнату. Дверь мягко закрывается за моей спиной, отсекая шум коридора. Теперь мне становится сложнее дышать, будто воздух в комнате Дикого более густой, не созданный для моих лёгких.