— Как ты посмела нарушать ритуал жертвоприношения! — возмущëнно крикнул Несмеян.

— Нельзя просто так никого убивать! Даже животное! Человек вынужден это делать только для защиты или пропитания! Но богам не нужны жертвенные души! Они хотят, чтобы вы никого не убивали и жили в мире и согласии! Вы это когда-нибудь поймёте… Обязательно поймёте… — на глазах у девушки появились слёзы.

Все смотрели на неё, как на умалишëнную. А Мирослав, Добран и Голуба — с жалостью.

— Верни ягнëнка! — злился волхв.

— Нет! — прижимая к себе малыша, Настя стала отступать назад.

— Беляна… — к девушке подошёл староста поселения и попытался её успокоить.

— Мирослав, не трогай меня! Я убегу! Убегу отсюда! Не могу здесь быть! Что вы творите, вы просто не ведаете… — по щекам девушки потекли слезы.

— И куда же ты собралась? Ты ведь не охотник, заблудишься и никого вокруг не найдёшь. Ближайшее поселение в пяти днях пути. Да и наткнуться можно на кочевников или лесных разбойников.

— Угомонись и образумься, дитя! Боги требуют жертвы! — обратилась к дочери Голуба.

— Нет! Это неправда! Так нельзя! Вы — дикари!

Настю напугало то, что она увидела. Девушка не хотела мириться с происходящим и не могла больше оставаться на капище. Качая головой и вытирая слёзы, девушка с Чипом на руках, который стал для неë настоящим домашним питомцем, изо всех сил помчалась в обратную сторону от поселения — в ближайший лес, который углом был направлен в сторону капища.

— Нет, Беляна, стой! — окликнул Добран, но дочь не обернулась.

— Нельзя в волчий угол! Дитя, вернись! — схватилась за волосы Голуба.

— Не ходите туда! Я верну её!

Мирослав схватил горящий факел и помчался вслед за Беляной.

Анастасия забежала в лес, перехватила сподручнее недовольного ягнëнка и, не оглядываясь, помчалась вперёд.

— Не переживай, Чип! Я тебя им не отдам! Ни за что!

Девушка обрадовалась, что первые лучи солнца начинают проникать сквозь ветки деревьев, хоть и тускло, но всё же освещая ей путь. Настя успокоилась и уже не плакала, а даже наоборот, разозлилась на жителей и решила не быть больше молчаливой овечкой, а во всём отстаивать своё мнение.

— Я буду жить по своим принципам! Так, как велит мне моё сердце, а не как хотят другие. И если получится, донесу до них то, о чём думаю, и попытаюсь объяснить, в чём они не правы. И это касается не только жертвоприношений, но и в целом, про отношение к миру, — разговаривала Настя с Чипом, периодически поглаживая его по маленькой курчавой головке между ушами.

Девушка устала бежать и перешла на шаг.

— Я сейчас успокоюсь, малыш, и мы с тобой вернёмся в поселение. А ты с сегодняшнего дня будешь жить со мной! Если нужно, обменяю тебя на дрова и лепёшки.

Впереди послышался треск веток. Анастасия остановилась, всматриваясь в чащу. Из-за высокого орешника показалась крупная волчья морда с двумя ярко-жëлтыми глазами. У девушки подкосились ноги, ягнëнок чуть не выпал из рук. Из зарослей на землю ступили две массивные лапы. Зверь замер, не спуская глаз с девушки.

«Такого огромного волка с необычным взглядом я видела во сне… В первую ночь, как попала в этот мир», — пронеслось в голове у Насти.

Девушка не знала, как вести себя при встрече с лесным хищником. А волк ли это? Размером он был намного крупнее обычной собаки, по высоте, наверное, был размером с человека. Анастасия, всегда по жизни позитивно настроенная, подумала о том, как же хищнику повезло, сейчас он человека съест и барашком закусит.

«Палку поднять — всё равно не отобьюсь. Убежать — не успею. А если… Если бросить ягнëнка и помчаться со всех ног? Ну, или на дерево залезть», — задумалась девушка, не сводя взгляда с необычных глаз зверя. — «Нет, я так не могу… Это будет подло. Спасти Чипа из капища и бросить на съедение волку… Нет, ну я всё-таки ненормальная, другая бы о животи́нке и думать не стала…»