— Изяслав! — приструнили родители развеселившееся дитя.

— Да я-то чего? Ой… — мальчик стукнулся об стол.

— Нечего горевать! Нет худа без добра! — успокоил всех хозяин дома. — Мы сейчас живой огонь разведëм! Значит, богам так надобно. Новый огонь нас охранит и очистит.

Практически на ощупь Добран с вытянутыми вперёд руками подошёл к полке, закреплëнной недалеко от печи, нащупал и взял кожаный мешочек с огнивом. Вышел на улицу и под светом последних лучей заката высыпал содержимое на землю. Вся остальная семья столпилась рядом. Если для местных жителей это было обыденным делом, то Насте было очень любопытно, как люди добывают огонь. Добран взял трут — кусок высушенного гриба трутовика, растрепал его немного, разделяя на волокна, и положил на землю. Поднял плоскую металлическую полоску стали — кресало и над сухим грибом стал ловко стучать им по твëрдому камню — кремню. Из рук мужчины тут же полетели искры, падая на трут. Спустя несколько секунд кусок сухого гриба задымился. Добран поднял кусочек гриба и аккуратно стал раздувать огонь.

— Ну вот, — мужчина положил сверху немного сухой травы, занёс трут в жилище и положил в печь-каменку.

Добран постепенно подкладывал сверху сначала тонкие веточки, а когда костёр уверенно разгорелся, положил несколько поленьев. В жилище тут же посветлело.

— Ура! Ты наш спаситель! — Настя радостно захлопала в ладоши и поцеловала хозяина дома в заросшую щёку.

Добран довольно улыбнулся, не ожидая такой бурной реакции от дочери после обычного дела. Отец Беляны только казался на вид суровым и строгим бородатым мужчиной с топором в руках. Иначе в такой реальности выжить было бы довольно сложно. Но в душе крепкий мужчина был добряком и заботливым семьянином.

Изяслав и Голуба рассмеялись над ними, уже привыкая к необычному поведению Беляны, и пошли накрывать на стол, чтобы не ложиться спать на пустой желудок.

Настя продолжала изучать местные порядки, помогать по хозяйству и старалась не выделяться. Последнее по-прежнему удавалось плохо. Девушка, не замечая этого, делала работу иначе, вела себя не как бывшая Беляна, а где-то даже давала советы местным жителям. Мнение о ней в поселении разделились. Кто-то смотрел, улыбаясь, а кто-то кончиками пальцев похлопывал себя по перевязи на лбу, молча говоря о том, что дева не в себе. Молодой староста поселения Мирослав поглядывал на девушку заинтересованным взглядом, но помнил о пощечине. Хмурый волхв Несмеян кидал на изменившуюся девицу задумчивые недобрые взгляды. Настя не знала, рассказал ли он остальным жителям о её душе, поселившейся в теле Беляны, или нет, но проверять и расспрашивать об этом ей не хотелось.

Прошедшие дни перетекали в недели. Изяслав был больше всех рад изменениям своей сестры, которая из молчаливой и незаинтересованной ни в чём девушки превратилась в весёлую активную сестрицу, с лёгкой придурью. Брат с сестрой, как и полагается во всех семьях и во все времена — то играли и смеялись вместе, то спорили и кричали друг на друга. Какое-то время они могли дуться и не разговаривать, но потом вновь сидели вместе и что-то бурно обсуждали.

— Изя, подай мне соломы, — попросила Настя, убираясь в загоне для овечек.

— Я не Изя! А Изяслав!

— Ладно, Славик, не буянь, — принеси мне ещё щёточку, а то вон, гляди, липучек от лопухов себе набрали по бокам, — девушка ласково погладила мягких овечек.

Ей нравилось ухаживать за животными. Из всех, с кем она проводила время, больше всего прикипела к одному ягнëнку с чисто-белой курчавой шерстью и единственным тёмным квадратиком на лбу. Она назвала малыша «Чип». Он весело скакал рядом с Беляной и тëрся об ноги, когда она хозяйничала у них в загоне.

— Матушка-а-а! Она меня каким-то славиком назвала! — пожаловался мальчик мимо проходящей матушке.

— Беляна, не донимай братца! — улыбнулась та, заготавливая лекарственные сушëные травы на зиму.

Анастасия улыбнулась, поцеловала Изяслава в макушку и направилась к реке, чтобы принести воды для домашнего скота. Мальчик, недолго дуясь на сестрицу, тут же увязался за ней.

Глава 5