«Вот за какие грехи я сюда попала, а? Нет бы меня занесло в тело какой-нибудь боярыни или королевы…» — мечтала Анастасия, осматривая простых работяг.

Она легла на спину, подложила руки под голову и, жуя травинку, любовалась пышными белыми облаками, неспешно проплывающими на чисто-голубом небе.

«Прям полное единение с природой. Красота… Не то что наш шумный, загазованный каменно-стеклянный город Москва, где постоянно кто-то куда-то спешит. А тут тяпай себе „на здоровье“ не спеша… дотемна… Птички поют, ветерок свежий, без выхлопов. Ну подумаешь, там кондиционеры и доставка еды… Зато здесь продукты натуральные, а некоторые ещё в лесу, их поймать надо…» — Настя с сарказмом пыталась себя приободрить, но получалось у неё не очень.

После отдыха все продолжили работу в поле. Трудиться во второй половине дня девушке оказалось труднее, чем до обеда, когда были силы после сна и спасала утренняя прохлада.

«Странно… Ведь тело Беляны приучено к жизни в таких тяжёлых условиях. Но почему же тогда мне так тяжко? Видимо, не последнюю роль тут играет сила духа и моральный настрой», — рассуждала она, продолжая спасать урожай от сорняков и стараясь не обращать внимания на новые мозоли, появившиеся на ладонях.

К её удивлению, женщины в поле периодически запевали песни, которые поднимали настроение и помогали работать дальше. Настя пыталась немного подпевать и улыбалась, замечая великую силу духа этого народа, который восхваляет своих богов и просит щедрости от матушки-природы.

Рабочий день кончился с наступлением сумерек и завыванием со стороны ближайшего леса.

— Что это? — испугалась Анастасия. — Волки, что ли?

— Замолчи, Беляна! — оборвала её речь ближайшая к ней женщина.

— Работы на сегодня окончены! — крикнул мужчина с короткой русой бородой. — Быстро возвращаемся в поселение! — обеспокоенно осмотрелся вокруг и положил руку на костяную рукоять ножа, закреплëнного на поясе.

— А хотя что я удивляюсь… Вокруг почти одни леса, — буркнула под нос Настя, подняла мотыгу и со всеми поспешила в сторону поселения.

Когда все покинули поле с репой и шли по тропинке между редких деревьев и зарослей высокой травы, Анастасия неожиданно остановилась и замерла. Из зарослей высоких кустов на неё смотрели два хищных ярко-жëлтых глаза. Серая волчья морда, которую девушка видела во сне, будто появилась перед ней из ниоткуда.

— А… Там…

— Беляна, ты чего? Пойдём скорее, ещё омыться надобно от пыли, пока совсем не стемнело.

Девушка посмотрела на Голубу, которая за руку потянула её вперед.

— Там в… во… — Настя повернулась обратно, но в зарослях уже никого не было.

Когда все вернулись в поселение, жители взяли чистые одежды и пошли к реке. Мужчины мылись отдельно от женщин. Анастасия после изнурительного жаркого рабочего дня в поле была рада окунуться в прохладную воду, смывая с себя грязь и усталость во всём теле. Чуть позже вернулись охотники. Жители сидели у костров, сушились, ужинали и готовились ко сну. Когда на улице окончательно стемнело, все находились в своих протопленных жилищах, с закрытыми на засов дверями.

В эту ночь Анастасия была готова уснуть хоть стоя, настолько девушка устала, что не было сил даже мысленно возмущаться жëсткостью спального места. А вот братец Изяслав, который был на охоте, ворочался и всё никак не мог уснуть. Девушка удивлялась, как такой ребенок, да и все дети с малых лет приучены работать чуть ли не наравне со взрослыми. Насте стало жалко малыша, который кряхтел и вздыхал, постоянно переворачиваясь на шкурах. Она подошла к нему и присела на край лавки, укрыла голые ножки меховой шкурой и погладила по светлым мягким волосам. Мальчик улыбнулся и прикрыл глаза, сжимая в руке вырезанную батюшкой деревянную фигурку лошади. Ночная тишина нарушалась лишь тихим потрескиванием догорающих поленьев в печи. Девушка баюкала Изяслава, думая о том, что ему не повезло родиться в таком суровом мире и у него не будет беззаботного весёлого детства с горой игрушек, аттракционами, разнообразными сладостями и другими радостями современной жизни.

Настя вспомнила единственную колыбельную, которую слышала от своей пожилой нянечки, и решила её спеть Изяславу.

— Баю-баюшки-баю! Не ло-жи-ся на краю. При-дëт се-рень-кий вол-чок и уку-сит за боч…

— А-а-а! Матушка-а-а! — неожиданно завопил ребëнок, прячась под шкурой.