Проснулась я с первыми лучами солнца. Не от будильника, здесь их не было, а от собственного желания успеть как можно больше. И странное дело: тело слушалось отлично, голова была ясной, и та утренняя слабость, которая ещё несколько дней назад казалась привычной, почти исчезла.

Тиф отступил. Я, врач, могла констатировать это с полной уверенностью.

Агаша пришла, когда я уже сидела на кухне за завтраком. Она удивилась, что я встала так рано, но не стала отчитывать. Только улыбнулась одобрительно.

— Делать нечего, Агаша. Надо дом поднимать, — ответила я на её немой вопрос.

Она кивнула и взялась за уборку гостевых комнат на втором этаже. Я объяснила, что сегодня пойду в суд оформлять наследство, и Агаша одобрила:

— Пора, барышня. Чем быстрее, тем лучше.

Я надела лучшее платье, приколола брошь. Взяла папку с документами — и дядиными, и своими — и вышла на улицу.

Суд находился на другой стороне города, в двухэтажном каменном здании на Лазаревской улице, среди торговых рядов и контор. Я шла пешком. Мысль о том, чтобы нанять извозчика, даже не пришла в голову. К чему тратить деньги, если до всего можно дойти за двадцать минут?

Почему Ветров не пошёл со мной? Алексея Павловича я не видела со дня его последнего визита. У доктора масса забот, особенно в курортный сезон: начинается наплыв отдыхающих, многие нуждаются в лечении. К тому же, вдвоём мы бы выглядели странно: он не родственник, не жених, не опекун. Наверняка пошли бы сплетни. А так я иду сама, по своему делу, и никто не осудит.

В здании суда пахло старыми бумагами, лаком и полированным деревом. Людей в коридоре было немного: какой-то купец в хорошем сюртуке, две женщины в тёмных платках видимо, пришли по какому-то прошению, и несколько мужчин в потёртых пиджаках, возможно, свидетели или истцы по мелким делам.

Я подошла к окошечку дежурного чиновника, где сидел пожилой мужчина с бакенбардами и в очках. Он посмотрел на меня удивлённо.

— Чем могу, сударыня?

— Мне нужно по вопросу вступления в наследство после смерти моего дяди, Петра Сергеевича Бережного.

Он взял папку, полистал бумаги, хмыкнул, проверил печати, сверил фамилии. Потом к чему-то приложил печать.

— Гражданские дела принимает судебный следователь, — объяснил он, отодвигая папку. — Вам надо пройти во второй этаж, комната номер шесть. Секретарь запишет ваше заявление, заверит копии документов и назначит дату рассмотрения.

Я кивнула, поблагодарила и поднялась по лестнице.

В комнате ожидания было пусто. За столом сидел молодой секретарь с усиками. Он взял мои документы, внимательно пересчитал листы, сверил с описью, аккуратно разложил их по папке. Спросил, одна ли я, нет ли других наследников. Я заверила его, что у Петра Сергеевича не было ни жены, ни детей, а других братьев, кроме моего отца, умершего несколько лет назад, не осталось.

— В таком случае, сударыня, у меня нет оснований откладывать, — сказал он, записывая что-то в журнал. — Судья рассмотрит ваше дело, вызовет вас для дачи показаний и вынесет определение.

Когда он закончил, в дверь вошёл мужчина в строгом мундире с золотыми пуговицами. Видимо, сам судебный следователь. Ему было лет сорок, волосы с проседью, взгляд внимательный, спокойный. Он сел напротив, ещё раз пересмотрел мои бумаги, поднял глаза, с интересом оглядел меня.

— Вера Ивановна? — уточнил он.

— Да, — ответила я, стараясь говорить твёрдо.

Он кивнул. Вопросы его были кратки: кто вы, откуда, какие у вас отношения с умершим, как докажете родство, планируете ли продолжать дело вашего дяди.

— Дом хочу восстановить и открыть гостевой дом, — сказала я прямо. — Как при нём.

Он чуть усмехнулся, но ничего не сказал.

— Это похвально, сударыня. Но вам придётся доказать, что вы способны вести хозяйство. Судья может вызвать вас для дополнительных показаний.

— Я готова.

— Тогда ждите уведомления, — он поднялся, давая понять, что разговор окончен. — Я доложу судье, что документы в порядке, наследников других нет, споров не предвидится. Процедура может занять несколько недель.

Несколько недель? Я внутренне скрежетнула зубами, но виду не подала.

— Благодарю вас, — сказала я и вышла.

На улице я перевела дух. Чиновники были вежливы, но снисходительны. Особенно когда я сказала, что хочу сама управлять домом. Следователь посмотрел на меня, как на ребёнка, затеявшего нелепую игру. Но он не отказал, не высмеял. Значит, шанс есть.