— Надо записать, пока не забыла. И тот кадр — когда он очнулся и убрал прядь с моего лица. То есть с её лица. И она отпрыгнула с танто. Это же сцена! Готовая! Для манги! Для анимации! Боже, Рэн, у меня гениальные сны!

Лис зевнул. Кажется, он был со мной согласен.

Я схватила блокнот и начала быстро записывать. Сцена у ручья. Раненый ронин. Дочь самурая. Диалог про позор. И его слова: «Ты спасла меня». Надо будет потом показать Рэнносукэ. Интересно, что он скажет. У меня до сих пор мурашки по коже.

Я быстро собралась: юбка, блузка, туфли, волосы в высокий хвост. Оставила лису курицу — он даже не пошевелился, только хвостом вильнул, — чмокнула его в нос и выбежала за дверь. Утренний воздух пах весной и влажной листвой, где-то пели птицы, лес шумел. Я бежала к остановке, когда телефон зазвонил.

Харука.

— Мэй! Мэй! Я соскучилась! — её голос звенел в трубке, как колокольчик. — Ты где пропала? Мы не виделись со встречи выпускников! Я уже забыла, как ты выглядишь! Ты вообще жива?

— Харука, я тоже по тебе скучала! — я засмеялась, запрыгивая в автобус и занимая место у окна. — Как ты? Как Хиро? Как кошка?

— Хиро — чудо! Кошка — зараза! — она расхохоталась. — Я бегу на работу, поэтому давай быстро: как тебе работа у инвестора?

— Всё отлично! — я улыбнулась, глядя в окно. — Серьёзно, Харука, я даже не ожидала. Коллектив хороший, проекты интересные, ассистент — старательный. И… всё хорошо.

— «Всё хорошо»? — Харука прищурилась, я прямо слышала это по голосу. — Мэй, я тебя знаю. Когда ты говоришь «всё хорошо» таким тоном, значит, всё ОЧЕНЬ хорошо. Особенно с инвестором. Колись.

— Харука, я в автобусе!

— А я на улице! И мне всё равно! Колись!

Я вздохнула и улыбнулась ещё шире.

— Ну… он за мной ухаживает. Очень. Цветы пока не дарил, но зато показал свой дом. И храм. Семейный. В горах. Там сакура цветёт. И духи живут.

— Духи? — Харука хихикнула. — В смысле атмосфера? Или прям настоящие духи?

— И те, и другие, — я загадочно улыбнулась. — Расскажу при встрече. Это долгая история.

— Жду не дождусь! Ладно, Мэй, я уже почти на работе. Давай встретимся на выходных? Посидим в кафе, как раньше. Ты, я, кофе, чизкейки. И ты мне всё-всё расскажешь.

— Пока не знаю, смогу ли, но я постараюсь вырваться! Целую, Харука.

— Целую! И не смей пропадать!

Я убрала телефон в сумку и откинулась на спинку сиденья. Автобус вёз меня к центру, к офису, к Рэну. И я чувствовала, как внутри разливается тепло. Всё и правда было хорошо. Очень хорошо.

Я смотрела в окно на проплывающие мимо храмы, витрины, цветущие сакуры, и пыталась унять сердце. Но оно не слушалось. Оно колотилось где-то в горле, потому что я вдруг вспомнила вчерашнее. Машину. Его руки. Как он дёрнул кресло и утянул меня на себя. Как его ладони скользили по моей спине, по бёдрам, как сжимали ягодицу, как он целовал меня и как потом сказал: «Я буду мечтать о повторении. И о продолжении». Боже. Боже. Боже.

Я прижала ладони к пылающим щекам. Мне же сейчас с ним работать. Смотреть ему в глаза. Обсуждать мангу. Показывать наброски. А он… он же вчера сказал это. Прямо в лоб. Про продолжение. Про то, что хочет меня. Про то, что ждёт. Как я теперь войду в его кабинет? Как я буду стоять рядом и делать вид, что не помню, как он рычал мне в шею? Я закрыла лицо ладонями и тихо застонала. Катастрофа. Полная. Абсолютная.

Я взрослая женщина. Мне двадцать один год. Я взрослая. Меня не пугает близость. Совсем. И я вообще не стесняюсь. Я спокойна. Я уверена в себе. Я…

Мысленно я повторяла это всю дорогу от автобусной остановки до небоскрёба. Повторяла, пока шла через стеклянные двери. Повторяла, пока поднималась по ступенькам. Повторяла, пока…

Пока не вошла в здание и не встретила Рэна у лифта.

Он стоял там — в тёмно-синем костюме, с чашкой кофе в руке, платиновые волосы чуть растрёпаны, будто он только что провёл по ним ладонью. Увидел меня — и улыбнулся.

— Мэй, доброе утро.

— Д-доброе утро, — выдохнула я и почувствовала, как краска заливает лицо. Не просто щёки. Уши. Шею. Всё. Я горела. Как Калеб.

Он подошёл ближе. Медленно. Остановился в шаге от меня. Протянул руку, поднял за подбородок моё лицо. Я смотрела на него снизу вверх и, кажется, забыла, как дышать.

— Тебе жарко? — спросил он, и в его светлых глазах плясали золотые чёртики.

— Да… то есть нет… то есть… боже…