— Ещё бы! — Лин расхохотался.

Кай улыбнулся. Мягко. Понимающе. Он всегда был самым спокойным из нас. Самым рассудительным.

— Я слышал, — сказал он, — что вы с Мэй посетили храм. В мире людей.

— Да. Вчера. Я показал ей. Она… она почувствовала его. Сказала, что он как во сне. Что она знает это место. Но пока не помнит.

— Ещё немного — и храм в мире духов посетите, — тихо сказал Кай. — Поезд ждёт. Духи в храме ждут. И богиня-мать ждёт. Ты знаешь это.

— Знаю. Я не тороплю её. Она должна прийти сама. Вспомнить сама. Почувствовать.

— Она уже чувствует, — сказал Лин, и в его голосе не было обычной насмешки. — Я видел её тогда, в твоём доме. Она смотрит на тебя так, будто знает. Будто помнит. Просто пока не верит себе.

— Она боится, — я вздохнул. — Не меня. Не духов. А того, что всё это — правда. Что мир сложнее, чем она думала. Что я — не просто человек.

— А ты скоро скажешь ей? — спросил Кай.

— Скоро. Очень скоро. Я больше не могу врать. Каждый раз, когда она называет меня «лисом» и гладит за ухом, я думаю — вот сейчас. Сейчас я обращусь и скажу: «Мэй, это я. Я — тот мужчина из сна. Я — твой муж. Пятьсот лет. Прости, что не сказал раньше».

— И почему не говоришь? — Юки, всё ещё сидевшая у меня на коленях, подняла свои огромные янтарные глаза.

— Потому что боюсь её потерять, — честно ответил я. — Снова.

Кай накрыл мою ладонь своей.

— Не потеряешь. Она — твоя истинная. Она всегда возвращается и в этот раз останется. Навсегда.

— А где твоя жена, Кай? — спросил я, оглядывая гостиную. Обычно Мия, супруга младшего брата, всегда была где-то рядом — с книгой, с чаем, с очередным проектом, от которого у Кая кругом шла голова.

Кай усмехнулся.

— Посещает мир людей. Взяла пример с тебя. Увлеклась миром моды. Сейчас в Париже, на какой-то Неделе моды. Говорит, это вдохновляет. Я не спорю. Она прислала мне вчера фотографию шляпки. Скоро должна вернуться. Говорит, соскучилась по детям и по мне.

Я хмыкнул. Мия всегда была самой энергичной из всех невесток дома Сирояма. Когда-то она была человеческой женщиной, как и Мэй. Теперь — бессмертная, как и все мы, но её тяга к миру людей никогда не угасала.

— А твоя, Лин? — я повернулся к среднему брату.

Лин, который до этого момента очень старательно делал вид, что его нет в комнате, вдруг закашлялся и уставился в чашку с чаем.

— О, э-э-э… ну, в общем… она на сносях.

Повисла пауза. Кай перестал улыбаться. Я медленно поставил чашку на стол. Юки на моих коленях замерла.

— Лин? — переспросил я.

— Ну что? — он попытался изобразить беззаботность, но получалось плохо.

— Давно?

— Семь месяцев, — пробормотал он в чашку.

— Семь⁈ — Кай поднялся с дивана. — Ты хочешь сказать, что твоя жена семь месяцев беременна, а ты нам только сейчас говоришь⁈

— Ну, я как-то… не знал, как сказать…

— Ты не знал, как сказать⁈ — я уставился на него. — «У меня будет ребёнок» — четыре слова, Лин!

— Я боялся сглазить! — он вскинул руки. — Вы же знаете, у нас в семье всё непросто! Я ждал подходящего момента⁈ — Кай уже стоял над ним, скрестив руки на груди.

Я откинулся на спинку дивана и рассмеялся.

— У нас будет ещё один племянник, — сказал я. — Или племянница.

— Племянница, — буркнул Лин из-под ладоней. — Мы уже знаем.

— Племянница, — повторил Кай и медленно опустился на диван. — Богиня будет в восторге.

— Она уже в восторге, — вздохнул Лин. — Она мне каждую неделю снится и спрашивает, выбрали ли мы имя.

Лин — наш вечный мальчишка, беззаботный проказник, который никогда не воспринимал жизнь всерьёз, — станет отцом. Это было невероятно, неожиданно и в то же время так правильно.

— Лин, ты меня удивил. Правда. Передавай благословения своей жене Карин. Ещё немного — и на свет появится новая кицунэ. Первая дочь в твоей семье.

Лин улыбнулся. По-настоящему. Без обычной хитринки, без вечной усмешки. Он был счастлив. Это его первый ребёнок. И я был счастлив за него.

— Я передам, — сказал он тихо.

Кай посмотрел на меня. Серьёзно. Без улыбки. Так, как умел только он.

— Брат, мы ждём твоих.

Я отставил чашку. Знал, что этот разговор неизбежен.

— Кай… ты знаешь… Мэй…

— Не тяни с обращением, — его голос был мягким, но твёрдым. — Я не хочу видеть тебя потерянным. Как тогда, когда она умерла.