Потом отпустил меня. Поправил мою юбку, одёрнул блузку, заправил выбившуюся прядь мне за ухо. И только потом нажал кнопку. Лифт мягко дёрнулся и поплыл вверх.

Я сглотнула, пытаясь отдышаться. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, губы горели от поцелуев, а мысли путались. Лифт мягко скользил вверх, отсчитывая этажи, а я не могла собраться с духом.

— Мэй, — он стоял напротив, поправляя пиджак, и его глаза всё ещё были тёмными от желания, но голос звучал мягко, виновато, — я не должен был. Снова. Прости. Ты меня сводишь с ума, но это не оправдание.

— Рэн, всё… всё хорошо. Просто… — я замялась, кусая губу. Боже. Как сказать мужчине, что опыта у тебя ноль? Что все эти постельные сцены, которые ты рисуешь с такой уверенностью, — чистая теория? Что ты девственица в двадцать один год? Может, он сейчас испугается. Может, отшатнётся. Может, решит, что я странная или что со мной слишком сложно.

— Мэй? — он наклонил голову, вглядываясь в моё лицо.

— Я… я ни разу… — выпалила я и зажмурилась, не в силах смотреть ему в глаза.

Повисла пауза. Длинная. Мучительная.

— Мэй… значит, ты берегла себя для кого-то особенного.

Я открыла глаза. Он смотрел на меня без насмешки, без удивления, без разочарования. Только тепло. Только нежность.

Я смущённо кивнула.

— Я ценю это, — сказал он. — Очень ценю. И то, что ты не отталкиваешь меня, что доверяешь, что позволяешь быть рядом. Это… это больше, чем ты думаешь.

Я покраснела. От корней волос до кончиков пальцев. Он шагнул ближе, взял мою руку и поцеловал ладонь — туда, где на безымянном пальце сияло кольцо с лисьей мордой.

— Я никуда не спешу, Мэй. Я же сказал. У нас впереди сколько угодно времени. Хоть вечность.

— Но ты… — начала я, всё ещё чувствуя, как горят щёки. — Ты, наверное, думаешь, что я странная. Что в двадцать один год и ни разу… Это же ненормально, да? Все вокруг уже давно…

— Тш-ш-ш, — он прижал палец к моим губам, и я замолчала. — Важно только то, что хочешь ты, Мэй. И только то, что тебе нравится. Остальное — детали. Не думай об этом.

— Но…

— Никаких «но», — он убрал палец и заменил его лёгким, почти невесомым поцелуем. — Ты — это ты. Твоя жизнь. Твой выбор. Твоё тело. И то, что ты берегла его — это не странность. Это твоя ценность. Твоё право. Я уважаю это. И ценю. Очень.

Я смотрела на него и не могла поверить. Он говорил именно то, что мне нужно было услышать. Именно так, как нужно. Без давления. Без удивления. Без разочарования. Просто — принимал. Просто — ждал.

— Спасибо, — прошептала я.

— Не за что, — он улыбнулся — А теперь — работа. Твой ассистент, наверное, уже гадает, куда ты пропала. И я жду пилот. И анимация сама себя не нарисует.

Я тихо рассмеялась. Напряжение отпустило. Он снова взял меня за руку, и когда двери лифта открылись, мы вышли вместе как ни в чём не бывало, только юбка чуть помята, да губы припухли.

Мы остановились у двери моего кабинета. Я поправила юбку и украдкой глянула в отражение стеклянной перегородки. Волосы растрёпаны, щёки горят, губы припухли — в общем, вид как после того самого, но, кажется, никто в коридоре не обратил внимания. Все были заняты своими делами.

— Обед вместе? — спросил Рэн, всё ещё держа меня за руку. Его большой палец поглаживал тыльную сторону моей ладони.

Я улыбнулась и кивнула.

— Хорошо. Я зайду за тобой в час. Будь готова.

— Буду, — пообещала я.

Он наклонился, коснулся губами моего лба, развернулся и пошёл по коридору к своему кабинету. Я проводила его взглядом. Широкие плечи. Уверенная походка. Платиновые волосы, что блестели в утреннем свете.

Я толкнула дверь кабинета. Кенто уже был там — сидел за своим столом, сортируя какие-то распечатки, и при моём появлении поднял голову.

— Мэй-сан! Доброе утро! Вы сегодня позже обычного.

— Доброе утро, Кенто-кун. Да, автобус задержался, — соврала я, садясь за свой стол и включая планшет. — Что у нас сегодня?

— Фоны для третьего эпизода, правки по цветокоррекции от Акане и… — он замялся, — … вы обещали прислать пилот господину Сирояме. Он ждёт.

— Помню, — я вздохнула и открыла файл. — Сейчас всё отправлю. И обложку для Такахаси-сана надо добить. Дел невпроворот.

Я села за планшет и глубоко вздохнула. Обложка. Такахаси-сан ждал эскизы и лучше отправить как можно раньше — пусть видит, что я ответственный художник.