Он усмехнулся. Наклонился. И поцеловал прямо в холле у всех на виду.

— Скучал, — прошептал он мне в губы.

И я растаяла. Окончательно. Бесповоротно.

— Рэн! Ты… — я хотела возмутиться, но голос предательски дрогнул.

— Мэй, — он смотрел на меня сверху вниз, и в его светлых глазах плясали золотые искры, — сегодня ты смущаешься особенно сильно. Это из-за вчерашнего?

Щёки пылали так, что, казалось, сейчас загорятся волосы.

— Рэн… — только и смогла выдавить я.

Он улыбнулся.

— Не смущайся, — сказал он, и его большой палец скользнул по моей скуле, очерчивая линию челюсти. — Просто ты мне нравишься. Очень сильно, Мэй. И то, что было… — он сделал крошечную паузу, и моё сердце пропустило удар, — … это лишь показывает, насколько мне хочется быть ближе к тебе.

Я покраснела. Хотя, казалось бы, дальше некуда и пискнула. Издала какой-то сдавленный, совершенно неприличный звук, похожий на мышиный.

Он тихо рассмеялся. Опустил руку. Взял меня за ладонь и переплёл пальцы.

— Идём. Лифт пришёл. Пора работать.

Двери лифта закрылись. Мы остались вдвоём в замкнутом пространстве — зеркала, неоновый свет, тихая музыка где-то на фоне. И тишина. Звенящая. Наполненная тем, что мы оба знали, но не произносили.

Я стояла, прижавшись спиной к холодной стене, и не могла отвести от него взгляда. Он смотрел на меня — пристально, жадно, с тем самым огнём в янтарных глазах, от которого у меня плавились кости.

— Рэн… — прошептала я.

И он сорвался. Шагнул ко мне, прижал к себе, обнял. Я подняла глаза, и он тут же поцеловал меня. Вжал в стену лифта. Его губы были горячими, требовательными, нетерпеливыми. Сегодня он был другим — не нежным, не осторожным. Голодным. Он целовал меня так, будто ждал этого всё утро, всю ночь. Его рука скользнула по моему бедру вверх, медленно, но властно, и сжала. Крепко. По-хозяйски. Я ахнула ему в губы и почувствовала, как таю — буквально, как воск на огне. Мои пальцы вцепились в его пиджак.

Он резко ткнул кнопку остановки. Лифт дёрнулся и замер между этажами. Красная лампочка на панели замигала, но я даже не посмотрела на неё. Я смотрела только на него.

— Рэн… — выдохнула я.

Он подхватил меня за ягодицы и приподнял. Мои ноги сами обвили его бёдра, юбка задралась, и он вжал меня в стену лифта — крепко, сильно, так, что между нашими телами не осталось ни миллиметра.

— Мэй… — его голос был хриплым, прерывистым. — Прости. Я… я не должен был… так…

— Не извиняйся, — прошептала я, глядя в его потемневшие янтарные глаза.

И сама поцеловала его. Обхватила его лицо ладонями, притянула ближе и поцеловала. Он замер на долю секунды, а потом ответил, прижимая меня к стене всем телом. Его пальцы впились в мои бёдра, мои руки запутались в его волосах. Лифт стоял. Мир остановился. Были только мы. Только этот момент. Только этот поцелуй.

Я застонала. Сама не поняла, как этот звук вырвался из моих губ — тихий, гортанный, полный желания.

— Мэй… боже… я снова не сдержан… — его голос был хриплым, полным раскаяния и страсти одновременно.

— Рэн… всё хорошо, — прошептала я, всё ещё обвивая его ногами, всё ещё прижимаясь к нему всем телом.

Его губы покрывали моё лицо. Лоб. Веки. Скулы. Подбородок. Он целовал меня так, будто я была святыней, а он — паломником, который ждал этого. Мои губы встречались с его, а потом отрывались и скользили ниже. По его подбородку. По шее. Туда, где бился пульс — быстрый, горячий, такой же неровный, как мой. Я целовала его шею, и он рычал. Его пальцы сильнее сжимали мои бёдра, вжимали меня в стену, и я чувствовала, как его тело дрожит от напряжения. От желания. От меня.

— Рэн… работа… ах… — выдохнула я, всё ещё чувствуя его губы на своей шее, а его руки на своих бёдрах. Мысли путались. Сердце колотилось. Где-то там, за стенами лифта, существовал офис, ассистент Кенто, дедлайны, манга, анимация. Но здесь и сейчас не было ничего, кроме него.

— Да… работа, Мэй… — он поднял голову, и его глаза всё ещё горели тем самым янтарным огнём. Но он остановился. Взял себя в руки. — Продолжим позже?

Он смотрел и ждал ответа. Не давил. Не торопил. Просто ждал. Его дыхание всё ещё было неровным, а пальцы всё ещё сжимали мои бёдра — но он ждал.

Я смущённо кивнула. Щёки горели. Губы припухли от поцелуев. Юбка была в полном беспорядке.

— Моя Мэй, — прошептал он и коснулся губами моего лба.