— Простите, госпожа! — запищал он. — Мы скучали! Очень-очень! Пятьсот лет не видели, а теперь вы здесь, и мы не можем удержаться!

— Мы любим вас, госпожа! — донёсся голос из-за фикуса.

— Вы такая эмоциональная стали, госпожа! — добавил белый пушистик, выглядывая из-за книжной полки. — В прошлой жизни вы были спокойнее. А теперь кричите, краснеете, падаете. Это так мило!

— В прошлой жизни⁈ — я схватилась за голову, и с неё тут же слетел крошечный дух-туман и шлёпнулся на клавиатуру.

Дверь открылась. Кенто вошёл с двумя стаканчиками кофе. Духи испарились. Все разом. Только фикусы ещё покачивались.

Кенто остановился на пороге. Посмотрел на меня — растрёпанную, красную, с безумным взглядом. Посмотрел на качающиеся фикусы. Медленно поставил кофе на стол.

— Мэй-сан… у вас тут… всё в порядке?

— Да, — я поправила волосы и нервно улыбнулась. — Просто… работаю. Очень увлечённо. Знаешь, когда входишь в поток, иногда качаешься и разговариваешь сама с собой. Это нормально для творческих людей.

Кенто осторожно, медленно кивнул.

— Я принёс кофе. С двойным сахаром. Мне кажется, вам нужно.

— Спасибо, Кенто-кун. Ты лучший ассистент.

Он сел за свой стол, бросил ещё один взгляд на фикусы и на меня. Я нервно улыбнулась, пытаясь показать, что я адекватная.

Глава 34

Обед

Время обеда наступило быстрее, чем я ожидала. Кенто убежал в столовую с коллегами, а мне на телефон пришло короткое сообщение: «Жду тебя в своём кабинете. Обед. Рэн». Я поправила волосы, одёрнула блузку и вышла в коридор, стараясь не замечать золотистый огонёк, который тут же увязался следом и теперь прятался за горшками с пальмами.

В кабинете Рэна пахло чем-то вкусным. На низком столике у окна уже стояли коробочки с едой — суши, сашими, онигири, нарезанные фрукты, чайник с зелёным чаем. Сам Рэн сидел на диване, закатав рукава рубашки и ослабив галстук. Выглядел он расслабленно и почти по-домашнему.

— Проходи, — он улыбнулся и похлопал по дивану рядом с собой. — Я заказал всего понемногу.

— Всё выглядит потрясающе, — я села рядом, взяла палочки и потянулась к сашими.

Мы ели и разговаривали — о работе, о манге, о том, как продвигается обложка. Рэн расспрашивал про Такахаси-сана, про пилот, про то, как мне работается с Кенто. Я рассказывала, смеялась, и на какое-то время почти забыла про утреннее безумие.

А потом Рэн вдруг вздохнул, поставил чашку на столик и откинулся на спинку дивана.

— Я знаю, что вы здесь, — сказал он громко, глядя в потолок. — Выходите. Хватит прятаться.

Тишина. Потом шорох. Из-за книжного шкафа робко выглянул Калеб. Из-за горшка с орхидеей высунулся серый домовой. С книжной полки свесился белый дух с тремя хвостиками. Из-за жалюзи выскользнул туманный комочек с глазами-бусинками и ещё трое: маленькие лисьи духи с серебристой шёрсткой, что прятались за портьерой.

— Боже, — Рэн закрыл ладонью глаза и покачал головой. — С вами хоть о чём-то можно договориться⁈ Я же сказал: не докучать. Не мешать. Не появляться в офисе. А вы что устроили? Целое паломничество!

— Мы тихо! — пискнул Калеб.

— Мы незаметно! — добавил белый дух.

— Мы просто смотрели! — подхватил домовой.

— Отправлю всех вас к Каю, — рыкнул Рэн, и духи разом притихли. — Будете ходить по струнке! Месяц! Без выходных! Без сладкого! Без чая!

— Но господин… — прошептал Калеб и так жалобно моргнул, что даже мне стало его жалко.

— Никаких «но»! Вы нарушили прямой приказ. Вы мешали Мэй работать. Вы чуть не раскрыли себя перед её ассистентом. Этому есть оправдание?

Духи молчали. Кто-то потупился. Кто-то спрятался за другого. Калеб тихо всхлипнул.

Я не выдержала и хихикнула. Рэн обернулся ко мне.

— Ты смеёшься?

— Прости, — я прикрыла рот ладонью. — Просто… ты возмущаешься, как будто они — маленькие непослушные дети. А они — древние духи. Им, наверное, сотни лет.

— Почти тысяча лет, — хором поправили духи.

— Вот именно, — Рэн снова повернулся к ним. — Столько лет, а ума как у котят. Вон. Живо. Все домой. И чтобы до вечера я вас не видел. И не слышал. И Мэй чтобы не трогали. Ясно?

— Ясно, господин, — прошептали духи и начали исчезать один за другим. Калеб уходил последним, волоча за собой золотистый шлейф и тихо шмыгая носом.

— И не реветь! — бросил Рэн ему вдогонку. — Сам виноват.

Калеб пискнул и испарился.

В кабинете стало тихо. Я всё ещё хихикала, прижимая ладонь ко рту. Рэн посмотрел на меня, вздохнул и улыбнулся.