Он обернулся. Но лица я не увидела. Снова. Как всегда. Словно туман скрывал его черты, оставляя только контур — высокий лоб, линию подбородка, изгиб губ. Я хотела посмотреть, хотела разглядеть, но как только поднимала голову — образ ускользал, таял, уходил из фокуса. Но его руки… его руки я чувствовала. Они легли на мою талию — горячие, уверенные, родные. Его губы коснулись моей шеи — мягко, нежно, обжигающе. Он целовал медленно, тягуче. Я выгнулась в его объятиях, чувствуя, как сильные руки прижимают меня ближе, как его дыхание касается моего виска.

— Твой муж, Мэй, — прошептал он, и голос этот прошёл сквозь меня, как тёплый ветер. — Разве ты не помнишь?

Я не помнила. Но…Как-будто тело помнило. Сердце помнило. Каждое его прикосновение отзывалось внутри дрожью узнавания. Его руки скользнули по моей спине, притянули ближе. Его губы нашли мои — тёплые, мягкие, требовательные. Я отвечала, не думая, просто отдаваясь этому сну, этому мужчине, этой невозможной, прекрасной грёзе.

А потом мы гуляли. По бескрайнему рисовому полю, что серебрилось под луной, отражая звёзды в тёмной воде. По горной тропинке, что вилась между сосен, и хвоя мягко пружинила под ногами. По берегу ручья, где вода пела тихую песню, переливаясь лунным серебром. Он держал меня за руку. Его пальцы были переплетены с моими. Мы не говорили — слова были не нужны. Только мы, только эта ночь, только этот бесконечный мир сна вокруг.

И его глаза. Его глаза я видела отчётливо. Янтарные. Горящие. С золотыми искрами в глубине. Так похожие на глаза Рэнносукэ. Так похожие на глаза моего лиса. Может, просто образ Рэнносукэ наложился на этого незнакомца из сна? Может, теперь мне мерещится он даже здесь, в моих грёзах? Я не знала. Но эти глаза… я знала их.

Я проснулась. Резко. Вся красная. Смущённая до кончиков пальцев. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбилось, футболка прилипла к влажной коже. За окном серело — скоро рассвет. Птица в лесу затянула первую, робкую трель. Лис лежал рядом, прижавшись к моему боку, и смотрел на меня своими янтарными глазами.

— Бо-о-оже… — простонала я и спрятала пылающее лицо в подушку. — Снова. Снова он. Снова этот сон. Снова этот… мужчина. Это уже не смешно. Мне нужен психиатр. Или священник. Или… или кто-то, кто скажет, что я не сошла с ума.

Лис тихо, довольно фыркнул, а потом лизнул мою руку — туда, где на безымянном пальце сидело кольцо с лисьей мордой.

— Это все влияние моих родителей! Они мне все мозги прожужжали с этим замужеством! «Мэй, тебе нужен хороший муж», «Мэй, внуков хотим», «Мэй, этот Рэнносукэ — золотой билет»! Вот и снится непонятно что! Мозг просто перерабатывает дневную информацию. Никакой мистики. Просто перегруз.

Лис, лежавший рядом, поднял голову и посмотрел на меня долгим, совершенно скептическим взглядом. В его янтарных глазах читалось: «Ну да, конечно. Рассказывай себе дальше».

— Что⁈ — я приподнялась на локте и уставилась на него. — Ты что на меня так смотришь⁈ Как будто я дура! И вообще, ты лис! Ты не должен так смотреть! Это ненормально!

Лис зевнул. Широко, со вкусом, демонстрируя внушительный набор зубов, а потом положил морду на лапы и прикрыл глаза, но даже с закрытыми глазами он умудрялся выглядеть так, будто знает что-то, чего не знаю я.

— Вот именно, — я снова рухнула на подушку. — Молчи. Ты просто лис. Просто домашний лис. И нечего на меня так смотреть.

Хвост, свесившийся с кровати, чуть качнулся.

Я уставилась в потолок. За окном медленно светлело. Где-то вдалеке простучал поезд. Я перебирала в голове события вчерашнего дня — духи в доме Рэна, Калеб, разговор с родителями, дедушкины слова, сон. Особенно сон. Его руки. Его губы. Его голос: «Твой муж, Мэй. Разве ты не помнишь?»

— Бред, — прошептала я в потолок. — Это всё мама. И папа. И дедушка со своими легендами. И Рэнносукэ со своими духами. Я просто впечатлительная. Очень впечатлительная мангака с перегруженным воображением. Вот и всё.

Лис тихо фыркнул, не открывая глаз.

Глава 33

Калеб

Пора вставать. Лис спрыгнул с кровати, прошел вперед меня на кухню к холодильнику и сел у него с видом голодающего аристократа. Я усмехнулась, достала куриное филе и быстро приготовила ему завтрак. Это уже входило в привычку — кормить наглого белого лиса, который, кажется, окончательно прописался в моей квартире. Он съел всё быстро, аккуратно, облизнулся и уставился на меня с выражением: «Добавки не будет?»