Духи. Десятки маленьких духов с лисьими ушами, с хвостами, с янтарными глазами. Они выходили из теней, выглядывали из-за колонн, спускались с балок. Смотрели на меня. А потом один из них, самый старый, с седой шёрсткой и потрёпанным фартуком, прошептал:

— Святая Инари… она вернулась…

И они начали кланяться. Все разом. Низко. Торжественно. Мурашки побежали по моей коже. Я прижала ладони к груди, пытаясь унять сердце. Боже. Боже.

— Стойте, стойте! — я выставила руку вперёд. — Вы путаете! Я не…

— Мэй-сама! Мэй-сама, вы вернулись! — запищали они наперебой. — Госпожа! Наша госпожа! Вы здесь! Вы снова здесь!

— Боже, боже… — я отступала, оглядываясь в поисках Рэна. — Где Рэн? Рэн!

Я обернулась. Он стоял у первой тории, у начала тропы. В лунном свете его фигура казалась выше, тоньше, и на секунду мне почудилось, что вокруг него колышутся тени — длинные, пушистые. Но я моргнула, и видение исчезло.

— Рэн! — я почти кричала. — Духи… они сошли с ума! Они называют меня Мэй-сама! Я не Мэй-сама, я просто Мэй!

Он подошёл ближе. Медленно. Спокойно. Его светлые глаза сияли в темноте. Он улыбнулся — мягко, тепло, с бесконечной нежностью.

— Просто они тебя приняли, — сказал он. — Ты — единственная, кого я привёл сюда. За всю историю этого храма. За всю мою жизнь. Ты — первая. И они это чувствуют.

Я стояла на ступенях храма, прижимая ладони к груди, и смотрела, как духи танцуют. Они кружились в лунном свете — маленькие, пушистые, с лисьими ушками и хвостиками. Одни водили хоровод вокруг каменных фонарей, другие качались на ветках старой сакуры, что росла у самого храма, третьи просто прыгали и кувыркались в траве. Их смех — тихий, мелодичный, как перезвон колокольчиков — наполнял воздух.

Сакура цвела. Поздняя, горная — её лепестки были крупнее и ярче, чем в городе. Они опадали медленно, торжественно, и в свете фонарей казались розовыми снежинками. Ветер подхватывал их, кружил в воздухе, уносил вверх, к самым звёздам. Я протянула руку, и один лепесток опустился прямо на ладонь — нежный, как шёлк, тёплый, как дыхание.

— Это невозможно, — прошептала я. — Этого не может быть. Это как… как фантастическая сказка, которая стала явью.

Рэн стоял за моей спиной. Я чувствовала тепло его тела, его дыхание, его присутствие — надёжное, спокойное, родное. А потом его руки легли на мои плечи, скользнули ниже, обвили талию. Он притянул меня к себе, прижал спиной к своей груди, и я откинула голову назад, упираясь затылком в его плечо.

— Тебе нравится? — спросил он тихо, прямо в ухо.

— Нравится? — я рассмеялась тихо, счастливо. — Рэн, это самое волшебное место, которое я видела в жизни. Оно… оно живое. Оно дышит. Оно как-будто знает меня.

— Знает, — согласился он. — Храм знает. И духи знают. И сакура знает. Посмотри, как она для тебя цветёт.

Я посмотрела. Лепестки падали гуще, кружились быстрее, будто и правда — для меня. Маленький дух с тремя хвостиками подбежал ко мне и протянул веточку сакуры. Я наклонилась и взяла подарок.

— Спасибо, — прошептала я.

Дух пискнул что-то радостное и убежал обратно в хоровод.

— Они счастливы, — сказал Рэн, и его голос вибрировал у меня за спиной. — Посмотри на них. Они танцуют. Они не танцевали так очень, очень давно.

— Почему?

— Потому что не было повода. А теперь есть. Ты.

Я повернулась в его объятиях, чтобы видеть его лицо. Его глаза сияли в лунном свете — янтарные, глубокие, полные такого чувства, что у меня перехватило дыхание. Он смотрел на меня так, будто я была самой драгоценной вещью в его мире. Будто я была чудом. Будто я была его чудом.

— Ты говоришь такие вещи… — прошептала я. — От них сердце странно ведет себя…

— Не странно, — он коснулся губами моего лба. — Просто бьётся быстрее.

Духи запели. Тихую, мелодичную песню без слов — только звуки, только переливы, только ветер и шёпот листвы. Они танцевали под сакурой, и лепестки падали на их пушистые головы, на каменные фонари, на ступени храма, на нас. Я смотрела на это и чувствовала, как улыбка сама расползается по лицу — широкая, счастливая, детская.

— Я никогда этого не забуду, — сказала я. — Никогда. Даже если это сон. Даже если я сплю. Я запомню каждую секунду.

— Это не сон, Мэй, — он чуть крепче сжал меня в объятиях. — Это реальность. Просто немного другая. Немного более волшебная.