— Только через мой труп, — выдохнула я, чувствуя, как внутри закипает холодная, безжалостная ярость. — Они не смогут заставить меня выйти за него.

— Альтернативой будет вотум недоверия, — сказал всадник. — Потеря короны, трона…

— Я знаю, что влечёт за собой вотум недоверия, — резко оборвала я. — Благодарю за информацию.

Всадник кивнул и отъехал от кареты, а я посмотрела на Араута, встречаясь с его сверкающими глазами.

— Когда мы вернёмся, я убью тех, кто выступит против тебя, — спокойно сказал он. — Это займёт всего минуту.

— Ты не можешь уничтожить мой Совет, — возразила я. — Мы должны попробовать что-то другое. Они не смогут заставить меня выйти замуж за Веннирота, если я уже буду замужем.

— Завтра мы должны вернуться в столицу на свадьбу.

— Мы можем пожениться сегодня. Жрица Атины обвенчает нас, что будет законно, у нас будут свидетели. Веннирот и Совет не смогут оспорить брак, особенно после того, как я уже публично объявила о своём намерении. А ты уже принял мою руку, — я добавила последнюю фразу, потому что видела, как его лицо становится всё жёстче и мрачнее. — Араут, мне нужен мой трон. И тебе нужно быть рядом, чтобы я оставалась в безопасности. Помнишь?

— Я ненавижу тебя! — прорычал Араут, отодвигая от меня подальше.

— Ты…

Араут жестоко улыбнулся.

— У тебя такой вид, будто ты хочешь меня убить. Хорошо. Но тебе стоит научиться контролировать свои эмоции, маленькая королева. Иначе кто-нибудь заподозрит, что ты не любишь меня всем сердцем. Давай въедем в город, завершим мою добрую работу среди жертв чумы… и проведём свадьбу.

Глава 32

Араут

Я разозлил королеву настолько, что весь день она держалась от меня на расстоянии. Именно холодной пустоты между нами я и добивался, хотя мне было больно причинять ей боль.

Она оставила меня одного ставить метки на лбах умирающих, пока сама договаривалась о деталях нашей тайной свадьбы. Число больных в этом городе оказалось заметно меньше, чем в других местах, которые мы посетили, хотя население города было значительно больше. И в этом крылось нечто, заставлявшее тень храма богини плодородия, казаться зловещей, почти угрожающей.

Подозрение, дремавшее в моей голове с тех пор, как я поговорил с Митарой, теперь пробудилось и зашевелилось, как змея в тёплом песке. Среди больных не было ни одного последователя Атиры.

Пока я обходил страждущих, Фарли то и дело подходил ко мне, докладывая о деятельности королевы. Рейвен отдала приказ, чтобы никто не покидал город до окончания церемонии. Не то чтобы какой-то гонец мог добраться туда и вернуться обратно достаточно быстро, чтобы остановить нас, но я полагал, что это разумная предосторожность.

К закату я вымотался до предела и тяжесть цепей была почти невыносима. За мной прислали слуг, которые проводили меня в храм Атиры, где предложили мне ванну, изысканные духи и одежду. Свободные штаны, которые мне выдали, низко сидели на бёдрах, и это было единственное, что мне позволили надеть из нижнего белья. Верхней одеждой служил золотой шарф, искусно накинутый на плечи. Мою кожу припудрили золотой пылью, которая мерцала в свете факелов. Волосы заплели в косу по моде жрецов Атиры. Служители надели мне на шею тяжёлые золотые цепи и застегнули на запястьях массивные браслеты.

Затем меня провели в святилище.

Пол здесь был гладким и прозрачным, как стекло, окрашенной в золотистый цвет из-за полированных стен, отражавших свет бесчисленных факелов. Волны литого золота тянулись от стен до самого потолка, а сама крыша представляла собой великолепный сад из позолоченных цветов, кружащихся листьев и золотых плодов. Огромное пространство освещали факелы в высоких позолоченных подсвечниках; они стояли вдоль каменных дорожек, проложенных над водой, давая молящимся сухие места, где они могли встать лицом к центру зала.