— Нет, — я решительно покачала головой, взяла из его дрожащих рук пачку бумаг и отложила в сторону. — Никаких балов и торжеств. Свадьба будет самой скромной, какую только можно себе представить. Поступить иначе было бы дурным тоном в такое время. Я прекрасно понимаю, что персонала не хватает, запасы на складах подходят к концу, а в кладовых пусто, — голос сорвался, и мне пришлось сделать паузу, чтобы перевести дух. — Поверьте, если бы существовал хоть какой-то способ избежать всего этого, я бы им воспользовалась. Я... полагаю, могла бы просто согласиться выйти замуж за Веннирота, и тогда не было бы нужды в...

— Чепуха! — главный управляющий вдруг выпрямился, расправив плечи. Его мундир был помят, манжеты блестели от долгой носки, подбородок небрит. Но на мгновение я увидела в нём того гордого, достойного человека, который служил моему отцу столько лет. — Возможно, вам придётся отказаться от прекрасной свадьбы, которой вы заслуживаете, но, клянусь богами, у вас будет свобода выбора, за кого выходить замуж. Ваш отец хотел бы этого для вас. И ваша мать тоже, да упокоит Араут её душу.

Я вздрогнула, услышав имя бога смерти в старом, привычном благословении. Как странно теперь звучали эти слова теперь, когда я знала его лично.

— Я поговорю с поварами и слугами, — продолжил главный управляющий, и в его голосе зазвучала прежняя деловая хватка. — Мы найдём способ приготовить достойный ужин, пусть и со скромными украшениями. И я постараюсь отыскать среди выживших музыкантов, чей талант достоин украсить эти залы.

— Всё, что вы сможете сделать, будет более чем достаточно, — сказала я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы благодарности. — Спасибо вам.

Он ушёл, а я осталась в кабинете на несколько минут, чтобы передохнуть, а затем направилась в каретный двор, чтобы отправить на похороны подруг.

И уже через полчаса я вышла возле величественного храма Араута на другом конце города. Семьи Лили и Роуз установили поминальные алтари в центре храма.

При виде этого зрелища я чуть не сломалась. Но заставила себя идти ровно, а спину оставаться прямой, лицо сохранять спокойствие, пока жрица произносила поминальную проповедь. Я выстояла под медленные, тягучие прощальные песнопения и горький дым воскуриваемых благовоний. Я пережила чтение родственниками любимых воспоминаний, но каждый рассказ вонзался в моё сердце, как кинжал, а я не показывала боли.

Одна из жриц владела огненной магией. Под звуки виолончелей и тихие трели свирелей она превратила тело Лили в пепел. Всего несколько минут и смертный облик моей дорогой, незаменимой подруги исчез навсегда, осталась лишь горстка серого праха на каменном алтаре.

Мы вышли в храмовый сад. Каждый из присутствующих взял по горсти праха и рассыпал его над ледяной землёй. Серебристые хлопья кружились в воздухе, смешиваясь со снегом.

У Роуз не было праха. К счастью, её друзья и родственники не спрашивали, почему. Они знали, что жертв чумы хоронят за городом, в общих траншеях, сжигают или закапывают в негашёной извести. Они не знали, что я столкнула тело в чёрную пасть ямы Араута, пока сам бог смерти наблюдал за мной из тени леса.

Я едва успела вернуться во дворец к встрече с капитаном стражи Йерроном, чтобы обсудить детали нашей с Араутом завтрашней поездки за город. Но не успели мы закончить, как пришли трое членов Совета — те, кого я оставляла руководить дворцом и городом в моё отсутствие.

— Простите, Ваше Величество, — тихо спросила леди Элананн, бросив осторожный взгляд на закрытую дверь, — но считаете ли вы разумным покидать столицу прямо сейчас? Некоторые люди могут попытаться воспользоваться этой возможностью, чтобы... возвыситься.

Она не назвала имени, но мы обе знали, о ком речь. Лорд Веннирот и его сторонники только и ждали, когда я оступлюсь.