— Не слабая, а уязвимая. Есть разница, маленькая королева, — он разглядывал меня. — Человек может быть невероятно сильным духом и при этом оставаться до мучительного уязвимым в определённые моменты или в определённых местах.

Мой желудок сжался от опасного, головокружительного ощущения, когда он провёл тыльной стороной ладони по моему горлу. Он расстегнул пуговицу моего плаща, так что тот упал на пол, и провёл кончиком когтя по вырезу платья, опускаясь чуть ниже края ткани, скользнув по верхней выпуклости моей груди. Его взгляд опустился туда же, как будто он не мог совладать с собой.

Моя грудь немного уменьшилась после эпидемии и всех этих недель голода, я похудела, но всё ещё была достаточно пышной. Одна старая служанка как-то сказала мне, что своей большой грудью я обязана родной матери.

— Я не привык... иногда я теряю самообладание, — произнёс Араут хрипло, снова посмотрев на меня и ударил руками по стене по обе стороны от моей головы. Его широкие плечи опустились, голова склонилась так, что его профиль оказался совсем близко от моего лица.

Я едва могла дышать. Та маленькая точка света, которая тлела в глубине сердца последние дни, вдруг разгорелась, заполняя грудную клетку теплом, которое опускалось всё ниже и ниже, пока не скопилось у меня между ног, пробуждая те части меня, которые я не замечала неделями, а может, и месяцами. Я так долго не была собой, что забыла, кто я есть.

— Никогда больше так не делай, глупая королева, — прошептал Араут. — Никогда не пытайся защитить меня. Зачем тебе это, если ты знаешь, что я могу исцелить себя? Если ты знаешь, что я ненавижу тебя?

Слышать, как он произносит это вслух, было больно. Чтобы ранить его в ответ, я огрызнулась:

— Просто глупый инстинкт. Я тоже тебя ненавижу. Почему я должен хотеть уберечь тебя от боли?

— Ты не должна.

Мы смотрели друг на друга, боль и ярость переполняли наши взгляды, жар переходил от его глаз к моим и обратно, пока это не стало не просто жаром, а голодом, тем самым голодом, который я увидела в нём сегодня вечером, когда он говорил об удовольствии, которого хочет.

— Мимо могу пройти охранники, — прошептала я. — Убери крылья и идии спать.

— Мы ещё не закончили, — прорычал Араут.

— Нет, закончили.

Мышцы его рук и груди напряглись, будто он хотел сделать шаг вперёд, но какая-то невидимая сила удерживала его на месте.

— Почему от тебя так чертовски вкусно пахнет? — вырвалось у него.

— От меня пахнет лошадьми, дымом и болезнью, —язвительно произнесла я. — Неужели Повелителю Мертвых нравится смрад?

Он наклонил голову, вдыхая воздух возле моей шеи. Я невольно вздёрнула подбородок, открываясь ему, сердце бешено колотилось. Его глаза встретились с моими, так близко, что я могла разглядеть зелёные искры, пляшущие в глубине зрачков, а затем его взгляд опустился на мои губы.

В конце коридора послышались далёкие голоса. Крылья и рога Араута исчезли мгновенно, словно их и не было. Он подхватил сброшенную одежду и скрылся за дверью своей комнаты, не сказав ни слова

Я вошла к себе, стараясь не признавать тот факт, что ночь, которую мы провели вместе — вторая половина той ночи, когда я прижималась к нему, была лучшим сном за всё время, что длилась чума.

Глава 15

Рейвен

После еще одного утомительного дня исцеления, я отпустила Араута в его царство. Ненадолго, всего на несколько часов, чтобы он проведал своих жутких гончих и убедился, что его владения не рассыпались в прах без его присмотра.

Я почти забыла, что мне нужно время для себя. Время, чтобы оплакать подруг в одиночестве, без его тяжёлого, осуждающего присутствия, которое вечно напоминало мне, почему они умерли. Я не хотела, чтобы он видел мои слёзы.

Вернувшись во дворец после утреннего объезда, я быстро соскочила с лошади и передала поводья конюху, зашагала к высоким дверям главного входа. Но не успела я сделать и нескольких шагов по прохладному, выложенному мрамором вестибюлю, как четверо королевских гвардейцев бесшумно сомкнулись вокруг меня, образовав живой коридор стали и мускулов.