Коптящие лампы, холод, непроглядная тьма, зловоние болезни, рычание сердитых голосов и блеск наполненных яростью глаз. Я чувствовала себя хрупкой, как яичная скорлупа, которая стала слишком тонкой, а под ней осталась только уязвимая. Мне нужно было быть сильной.

— Повернись назад, обладатель тёмной магии, торговец смертью, убийца! — закричал женский голос из толпы.

Что-то сверкнуло в воздухе, летя прямо в голову Арауту, который как раз наклонялся, чтобы коснуться очередного страждущего.

Не думая, я бросилась вперёд, заслоняя его собой. Острый, холодный удар пришёлся мне в щёку. Предмет упал на мостовую и разлетелся на хрустальные осколки. Боль пронзила кожу.

Я поднесла кончики пальцев к скуле и они стали влажными от крови и кристалликов льда.

В следующее мгновение меня окружили охранники. Три широких спины заслонили меня от толпы, пока другие стражники расталкивали людей, выкрикивая резкие предупреждения и требуя, чтобы тот, кто швырнул лёд, вышел и понёс наказание. Я ничего не видела через плечи своих телохранителей и не могла расслышать себя из-за их криков и возмущения горожан.

Но чувствовала нарастающую панику в толпе, которая собиралась бунтовать. Они будут топтать маленьких и больных и даже могут одолеть моих стражников и повалить меня, раздавив кулаками ужаса и гнева.

И тут между моими охранниками протиснулась высокая фигура и чья-то рука опустилась мне на плечо.

— Значит, ты сдалась? — прорычал Араут, сверкая зелеными глазищами.   Сильные пальцы схватили меня за подбородок, поворачивая лицо так, чтобы видеть рану. — Они причинили тебе боль, — в его словах сквозило мрачное намерение. — Ты поступила глупо, встав на пути. Но сейчас не важно, маленькая королева. Я разберусь с ними, — Араут вырвался из кольца охранников, поднял обе руки и зарычал голосом бога смерти: — Тишина!

Казалось стены домов дрожали от его голоса, даже булыжная мостовая сотрясалась. Вслед за его рёвом наступила гулкая, всепоглощающая тишина. Даже в человеческом обличье Араут был выше всех — физически доминирующий, его глаза сверкали зелёным, от его широкоплечей фигуры исходила такая сила, что люди инстинктивно отступали.

— Вы называете меня убийцей, — его голос разнёсся по улице, достигая каждого уха. — Да, это так. Вы верите, что я владею тёмной магией, — тени исходили от него, ползли по земле и испуганной толпе. — Теперь вы видите, — его тон стал угрожающим, торжествующим. — Только по милости вашей королевы я сохраняю большинство ваших жалких жизней. И вы смеете проявлять к ней неуважение? Вы смеете причинять ей боль за то, что она дала вам последний шанс выжить? Посмотрите на неё! — он вывел меня вперёд, поворачивая лицом к толпе. — Посмотрите на неё, сборище неблагодарных негодяев! Она могла бы быть во дворце, у камина. Но она здесь и терпит темноту и холод вместе с вами. Она ходит со мной по городу каждый день. Она проявляет доброту, когда я навещаю ваших больных. И вот как вы её благодарите? Посмотрите на свою работу! — он повернул моё лицо в сторону, показывая кровь, стекающую по щеке. — Никто другой вам не поможет! — крикнул Араут. — Никому другому нет до вас дела. Но ей — есть. Вы никогда не поймёте, чем она пожертвовала, чтобы привести меня сюда и спасти вас. Она хочет, чтобы я спас вас и я делаю это. — Дети, заражённые чумой, обычно умирают в течение дня или двух, но прошло уже три дня с тех пор, как я начал свою работу в вашем городе. Умер ли хоть один ребёнок с тех пор, как я прикоснулся к нему? Нет. Уже один этот факт делает вас в лучшем положении, чем до моего появления. Радуйтесь, неблагодарные черви, что следующее поколение выживает. И не жалейте жизни тех немногих недостойных, которых я осуждаю.

Его тени растворились в ничто, и, казалось, они унесли с собой гнев людей. Толпа растерялась, притихла, поникла. Араут остановил их. А теперь им нужно было кое-что ещё. Им нужны были утешение и поддержка от своей королевы.

— Вон та бочка, — прошептала я, хватая Араута за рукав. — Помоги мне забраться.