— Выдорогоцените своего сына, — сыронизировала я.

Маркиз не понял сарказма.

— Да, он для меня очень дорог. Единственный кровный сын. Ну так что, согласна?

— Нет, — покачала я головой.

— Хочешь больше?

Грейхаунд ощетинился и зарычал, чувствуя настрой хозяина.

— Нет. Некоторые вещи нельзя ни измерить, ни купить.

— А, надеешься стать маркизой. Завладеть всем. Этого не будет! Солнце никогда не взойдёт на западе, реки никогда не потекут к истоку, а я никогда не позволю моему сыну жениться на тебе.

На выходе меня ждали Натаниэль Кристан, Эгберт и Эльгибор.

— Отец сильно зол? – Спросил Эгберт.

— Не в восторге, — успела ответить я прежде, чем Натаниэль схватил меня за руку и потянул за собой к винтовой лестнице. Эгберт и Эльгибор было пошли за нами, но граф резко осадил их. – Нам надо поговорить вдвоём. Брат, оставь нас.

— С чего вдруг? – Заупрямился юноша.

Граф остановился и резко развернулся. Я буквально кожей чувствовала его негодование, но он умело скрыл чувство за напускным спокойствием.

— Потому что я тебя попросил. Мне с моей наречённой надо кое-что обсудить.

Эгберт опешил. А я не смела поднять глаза от неловкости. Юноша ничего не сказал, развернулся и пошёл в обратную сторону. Латник остался. Натаниэль же снова потянул меня за руку к лестнице. Но через два шага затормозил и развернулся уже к Эльгибору, следовавшему за нами своей тяжёлой поступью.

— А к тебе следует отдельно обращаться? – Со стражем Натаниэль уже не сдерживался. – Иди, охраняй что-нибудь вон там, подальше от нас. Вернёшься к обязанностям после ужина. Понял? Удивительно!

Оказалось, мы пришли в покои Натаниэля Кристана. Светлая просторная комната с тремя окнами, мраморной статуей воина у изголовья широкой кровати. На полу шкура медведя. На потолке лепнина. На стенах гобелены. Граф подвёл меня к окну, повернул к себе лицом. Наконец мы могли поговорить без свидетелей.

— Что сказал батюшка? – Спросил Натаниэль Кристан и выглядел он напряжённо-взволнованным. Видать последнее слово было за маркизом.

— Тебя оценили в пятьдесят монет, — не стала я скрывать.

Граф наклонил голову, усмехнулся, потом обхватил руками моё лицо.

— Отец неплохой, просто дай ему время, — проговорил он перед тем как поцеловать меня.

Это меня успокоило, и я расслабилась в объятиях Натаниэля, наслаждаясь прикосновением его губ и вдыхая цитрусово-лавандовый аромат с кумарином и ванилью.

— Завтра мы едим ловить чудовище? – Перевела я тему разговора.

— Ты не едешь, это опасно, — отрезал Натаниэль Кристан.

— Со всем уважением, ваше сиятельство, я не спрашиваюсь.

Натаниэль нехотя кивнул. Наверно чувствовал вину, за то, что его отец не принял меня. А потому и сдался, не стал настаивать.

— Верхом уверенно держишься? – Спросил Натаниэль.

Нуу… Я замялась. В десять проехалась на лошади. Шагом. Кружок по парку. И вели её под уздцы. Это считается? Граф понял мою заминку так, как и следовало понять.

— Распоряжусь насчёт женского седла.

— Это которое боком?! – Ужаснулась я. – Нет-нет! Я свалюсь! Мне обычное, чтобы ноги врозь.

Граф снисходительно улыбнулся:

— Ладно, посажу на Вихрь впереди себя.

— Вихрь? – Не понял я.

— Мой конь, — пояснил Натаниэль.

— Это тот гнедой? — Уточнила я. — Очень красивый.

— Я всё выбираю лучшее, — Натаниэль поднял вверх бровь и по-хозяйски притянул меня к себе, коснулся губ.

Пробыла я в покоях графа не слишком долго. Настояла на том, чтобы вернутся к себе, а Натаниэль не стал противиться. Наверно тоже побоялся лишних пересудов. Я и так была слишком скомпрометирована.

Ни Грэг Тилли, ни тем более Донсон Брауниг, а тем паче Эльгибор о разговоре с маркизом меня не спрашивали. Говорили только о предстоящей поездке, и я была им за то благодарна.

Когда вернулась после ужина увидела на подушке веточку жимолости и записку, от которой веяло цитрусово-лавандовым ароматом. На этот раз был терцет, то есть – трёхстишие.

«Ты мне дарована судьбой

Что б в вихре жизни роковой

Навечно быть тебе со мной»

Снизу приписка:«Веточка жимолости символизирует верность».

Я прижала к груди записку. Понюхала веточку жимолости, поставила в вазу к прочим моим растением и легла спать.

Во сне я видела Натаниэля. Мы гуляли возле водопада и о чём-то болтали. Когда я проснулась, то в сознании сохранились только ощущения сладостной неги от эфемерного свидания с моим графом.

Встала я от стука в дверь. Стучала служанка. Она принесла мне брючный костюм – редингот, розу и записку. Роза была красная на длинной ножке. Очень красивая с чарующем ароматом.

Развернула записку.

«Алеют щёки от желанья

Любимую к себе прижать.