— Всё в порядке, — остановила я Эгберта. Не хотела, чтобы он оправдывался передо мной. Вот бы сделать для него что-то ещё, как-то отплатить за добро. Я сняла с шеи цепочку с серебряным ключиком. – Возьми, пожалуйста, это у меня вроде как амулет, помогает найти свой путь или что-то типа этого.

— Нет, это твоё, Тод, я не могу принять, — запротестовал Эгберт, отодвигая ладонью мою руку с подвеской.

От прикосновения тёплых пальцев Эгберта сделалось приятно. Я вспомнила Лёшку, когда он взял меня за руку перед тем как я провалилась в злополучный портал.

— Прошу, Эгберт, мне будет очень отрадно знать, что теперь он принадлежит тебе. Это самое малое, что я могу сделать в уплату за твою доброту.

Эгберт улыбнулся. Какой же он всё-таки милый. Особенно, когда улыбается.

— Ну, тогда, спасибо, Тод. Я буду бережно хранить твой серебряный ключик.

Эгберт принял подарок и надел себе на шею. Отшлифованная грань подвески сверкнула на солнце.

— Пристройка, где хранится сено, — сообщила я сведения Браунигу и Тилли едва их увидела выходящими из ворот жилой замковой постройки.

— Идём, — не тратя время на разъяснения скомандовал священник.

Я догнала их, и мы направились к небольшой деревянной пристройке недалеко от конюшни.

— А если там следы крови на сене, они не воспламеняться на солнце? – Спросила я отца Браунига.

— Кровь не пламенеет на солнце, — снисходительно пояснил Грэг Тилли.

— Но если монстр загорается на солнце, то может и следы его крови воспламеняться, — аргументировала я.

— Не знаю, — сознался священник после долгих раздумий. –Онбоится солнечного света, но как именно оно нанегоподействует не знаю.

Мы открыли дверь в сенное помещение и в нос ударил запах сушёной травы.

— Эгберт сказал, что проткнул монстра вилами, — вспомнила я и стала искать глазами инструмент.

— Вот они! – Опередил меня отец Брауниг и заметно поникшим голосом добавил: – Однако здесь нет следов крови.

Неужели чистоплотные слуги-уборщики уже подсуетились! Я чувствовала досаду. Но должны же остаться хоть какие-то следы.

Я полезла на стог сена в надежде обнаружить кровь чудовища. И была вознаграждена за старание. У стены обнаружились другие вилы. Погнутые с переломленным черенком. И на них была засохшая коричневатая жидкость, а рядом – пучок соломы, окрашенный в багряный цвет.

— Сюда! – подозвала я мужчин, которые при виде моей находки тут же вдохновились.

— Молодец! – В голос похвалили меня Тилли и Брауниг.

— Но ты, возможно права, — нахмурившись сказал священник, — кровь может исчезнуть на солнце. – Сбегай в замок, принеси горшок с крышкой для сена и тряпицу для вил.

Я кивнула и трусцой направилась в жилое здание. Стражники у ворот ни о чём меня не спрашивали только провожали заинтересованными взглядами. Я уже привыкла к этому и не обращала на них внимания.

Так, горшок с крышкой… может пойти на кухню? Нет, прислуга здесь материально ответственная: пошлёт за разрешением к хозяину, так что поищу Эгберта. Хотя сойдёт и камер-лакей. Если никого не найду, тогда придётся идти к его высокомерию, то есть – к его сиятельству Натаниэлю.

Я поднялась вверх по винтовой лестнице, где располагались опочивальни господ. Услышала знакомые голоса, по ним и нашла помещение, где Эгберт стоял с его высокомерием графом Натаниэлем Кристаном. Эх, надо вслух случайно не ляпнуть про высокомерие. Его сиятельство выглядел раздражённым, Эгберт – виновато сконфуженным.

Не решаясь перебить диалог, я остановилась в дверях в ожидании, когда они замолчат или обратят на меня внимание.

Голос наследного сына маркиза:

— Хотя ты мне названный брат и мы росли вместе, но если ты скомпрометировал мою сестру… — аристократ замолчав, зацепившись за меня взглядом.

— Натаниэль, я не.. – перебил его Эгберт и оборвал себя на пол предложении, повернув голову вслед за его сиятельством.

— Что застыл как ледяной паштет, пройди ближе, — махнул мне рукой Натаниэль Кристан.

Я подобающе поклонилась и прошла ближе.

Граф стоял, высоко подняв подбородок и заведя руки за прямую как тростинка спину. В воздухе витал цитрусово-лавандовый аромат с нотками ванили.

— Объясни Эгберту, по какой причине монстр для своих звериных дел отдаёт предпочтение исключительно сенным помещениям. – наследный сын графа смотрел на меня, но обращался явно к Эгберту. – Ворвался в комнату к сестре, утащил её в сенную постройку, искусал, а потом вернул обратно.

Я не знала что ответить. Натаниэль Кристан был кем угодно, но не дураком. А Эгберт, похоже, попал.

— Что вы нашли в сенной постройке? – Не дождавшись ответа на предыдущий вопрос, спросил граф уже меня.

— На сене остались следы крови, — ответила я.

— Боже, надеюсь от укуса на шее, — поморщился наследный сын маркиза.

— Натаниэль! – возмутился Эгберт.