Отцаониссушил первым. Мы дико закричали, мать схватилась за топор, размахнулась и ударила. Любой бы человек скончался от такого удара, но это был не человек. На наших глазах рана от топора затянулась, а демон схватил мать за горло и приказал подать ему десерт, Агнессу.Онподчинил её своей воле. От матери осталась одна оболочка, выполняющая приказы. Мы кричали, просили её очнуться, но всё было бесполезно. Она сама подала монстру плачущего ребёнка, и тот вонзил клыки в детскую шейку. Потомонприказал матери заколотить двери и окна и не выпускать оставшихся детей. Она подчинилась.

Утро и день монстр спал внизу, в подвале. Тварь боялась солнечного света. А мы, мы пытались сбежать, но мать держала нас крепко, с силой одержимой. Следующей ночью мать подозвала своего младшего сына. Он плакал и вырывался, а она тащила его к монстру. В течение нескольких минут вурдалак иссушил четырёхлетнего Ганта. Остались мы с Вилсоном. За заколоченными окнами нельзя было понять светит ли солнце или властвует луна. Когда монстр ушёл, оставив мёртвое тело Ганта рядом с телом отца и маленькой Агнессы, брат схватил топор и бросился на мать. Ударил по шее. Но палач из Вилсона вышел бы явно никудышный. Голова отлетела только с шестого удара. Потом он бросился к ставням, забитыми досками, но успел размахнуться и опустить топор только дважды перед тем как чудовище схватило его.

Солнце ещё не взошло. Монстр слишком рано уполз в подвал. А мы слишком рано начали действовать. Если бы подождали всего пятнадцать минут, то, может быть, смогли бы сбежать вместе с Вилсоном. Но спасся один я. Доски были разрублены и из окна на пол упали первые лучи восходящего солнца. Вурдалак мгновенно исчез в подвале, утягивая за собой тело моего старшего брата. А я трусливо сбежал. Мог бы я спасти Вилсона? Этот вопрос я задаю себя до сих пор.

Меня приютили в монастыре – только там простолюдин мог получить образование. Я усердно перечитал все монастырские книги, в которых могло содержать хоть что-то об ужасном вурдалаке и способе убитьего. Собирал по крупицам информацию, а потом, поняв, что узнал из книг всё, что можно, начал ездить по миру в поисках следов чудовища. Так я встретил Грэга Тилли. По всем признакам его жену убил тот же монстр, что и мою семью. Были ещё случаи, но я успевал слишком поздно. Вурдалак всегда был на шаг впереди. А вот этот случай – с Селестой – шанс поймать чудовище.

Отец Брауниг замолчал. Мне стало невыносимо жаль его. Вампир хоть и не убил Донсона, но разрушил всю его жизнь.

Я накрыла его руку своей ладонью. Брауниг повернул ко мне голову.

— Мы одолеем его, – произнесла я, пытаясь вложить в голос хоть немного уверенности.

Спала плохо, ворочалась с бока на бок и виной тому был даже не храп здравника, а моё видение. А виделся мне тот, чей портрет я изобразила. Рисунок лежал недалеко от меня на столике. Всего лишь рисунок. Я в охраняемом замке, рядом находятся учитель и отец Брауниг, которые знают, как сладить с монстром. Но мне всё равно было жутко.

Решив всё-таки избавится от портрета «Дракулы», встала и подошла к столику. Несмотря на кромешную тьму, портрет светился, будто фосфорный. Я протянула к нему руку и застыла в немом ужасе, кровавые глаза смотрели прямо на меня, рот оскалился, обнажив клыки, откуда-то снизу к моему горлу потянулась когтистая лапа. Я что есть силы закричала. Закричала и проснулась.

В небольшое окно пробивались лучи солнца, я лежала на своей кровати, а портрет неподвижно покоился на столе, как и положено рисунку. Но крик не утих. Я не сразу осознала, что кричит кто-то другой. Тилли и Брауниг резко вскочили на ноги и побежали на душераздирающий вопль. Я не могла последовать за ними. Надо было привести себя в порядок, чтобы ничем не выдать мой пол.

Когда я наконец оделась, то следуя за вереницей слуг, поднялась к опочивальне Селесты. Там пребывали все мои знакомые. Даже сам старый маркиз.

Как я поняла по обрывкам фраз кричала служанка. Пустые доспехи были завалены на бок. Борзая Гойро безостановочно лаяла. Селеста лежала на кровати без сознания, а на её шее появились свежие следы.

— Срочно, надо перелить ей кровь! – Услышала я голос Донсона Браунига.

— Возьми мою, хоть всю до капли только спаси её, — услышала я взволнованного Эгберта.

— Лучше если донором будет кровный родственник, — вставила я.

Чужая кровь может отторгнуться если организм воспримет её как инородное тело. Я это знала, они – нет.

— Я готов, — прорезался голос Натаниэля Кристана.

— Пошли, мы тут пока не нужны, — проговорил Грэг Тилли, выводя меня от опочивальни подальше. – Донсон нередко проделывал подобное, справится без нас.

— Что случилось? – Подняла я глаза на учителя, когда мы остались одни в глухом коридоре.

— Горничная прибежала на шум и увидела лежащую навзничь на кровати Селесту. Подумала, что госпожу убили и закричала.

— Кто это сделал? – Спросила я, хотя уже знала ответ.

— След укуса на шее, жертва иссушена. Это вурдалак.