— Что «мам»? Я мать, а не дура. Видела, как он к тебе относился последние годы. Ты тащила дом, работу и его эго на себе, а он принимал это как должное. Я молчала, потому что ты его любила. А теперь — всё, карты вскрыты. Правильно сделала, что ушла.

Слёзы наворачиваются сами. Я думала, что уже выплакала всё у Ольги и на набережной. Оказывается, нет — осталось ещё немного, для мамы. Я утыкаюсь ей в плечо и плачу тихо, беззвучно, по-детски. Мама гладит меня по голове и молчит. Этого достаточно.

— Ты у меня сильная, — говорит она потом. — Справилась с худшим. Дальше будет легче.

— Мне кажется, дальше будет просто по-другому.

— А это и неплохо.

Мы пьём чай до вечера. Я помогаю маме перебрать крупу на кухне — занятие медитативное и странно успокаивающее. Рассказываю про новую квартиру, про балкон, про то, как Барсик осваивал подоконник. Про Дмитрия не рассказываю. Не потому, что скрываю, а потому, что пока нечего. Он — эпизод, случайность, неоформившаяся возможность. Незачем беспокоить маму раньше времени.

Возвращаюсь в город в воскресенье вечером. Квартира встречает меня тишиной и запахом лимонного воска. Я разбираю сумку, включаю свет во всех комнатах, чтобы не было темно, и сажусь на пол в гостиной, скрестив ноги. Передо мной — ноутбук с рабочими таблицами, но голова занята не цифрами.

Дмитрий. Сегодня ровно неделя, как мы виделись в последний раз. Он сказал «время есть». Но сколько времени ему нужно? Сколько нужно мне? Я не готова — это я знаю точно. Но я и не закрыта. Где-то посередине есть точка, в которой осторожность перестаёт быть защитой и превращается в трусость. Я пока не знаю, где эта точка. Но чувствую — она близко.

В понедельник иду на работу. Офис больше не шепчется за спиной — история старая, всем надоела, появились новые сплетни. Уволенная Лиля, говорят, устроилась в конкурирующую фирму и уже трижды попалась на глаза бывшим коллегам. Гриша исчез из моего информационного поля, и я ему за это благодарна.

На обеде я выхожу в город и вдруг оказываюсь у той самой кофейни. Той, где мы сидели с Дмитрием, ели круассаны с шоколадом и говорили о мостах. Я замедляю шаг и заглядываю в окно. За нашим столиком сидит другая пара — смеются, пьют латте, держатся за руки. Обычная жизнь. Чужая.

Я достаю телефон. Открываю чат с Дмитрием. Там пусто, только его номер и аватарка — фотография моста на закате. Того самого, клёпаного, царских времён? Вполне возможно.

Пишу:«Привет. Как ваш мост?»

Глупый вопрос. Слишком бытовой, слишком ни о чём. Но мне нужно с чего-то начать, а «я думала о тебе всю неделю» — это слишком страшно.

Ответ приходит через три минуты:«Держится. Сто лет простоял, ещё столько же простоит. Как ваша новая квартира?»

Улыбаюсь. Он помнит. Про квартиру я упомянула вскользь за кофе, но он запомнил.

Печатаю:«Осваиваю. Уже пахнет лимонным воском и почти домом» .

Он отвечает:«Пригласите, когда окончательно освоите. Я принесу круассаны» .

Я читаю это сообщение несколько раз. Он приглашает себя в гости. Не в лоб, не нахрапом, а аккуратно, оставляя мне пространство для манёвра. Я могу ответить «приходите» или «пока рано» — и он примет любой вариант.

Принимаю решение. Не такое глобальное, как развод, но тоже важное.

Пишу:«Освою к выходным. Приходите в субботу вечером. Адрес скину» .

Три точки мигают — он набирает. Замирают. Мигают снова. Видимо, он тоже думает, прежде чем ответить.

«Буду. С круассанами» .

Я убираю телефон в карман и захожу в кофейню. Беру капучино с корицей и сажусь за тот самый столик у окна. За окном ноябрь, мокрый снег, пробки на перекрёстке. А внутри — тепло и ожидание чего-то нового.

Ожидание. Вот что это такое. Я не влюблена. Я не бросаюсь в новые отношения, забыв старые раны. Я просто жду человека, с которым тепло. И разрешаю себе это.

Осторожность — это не отказ. Осторожность — это умение идти медленно там, где раньше бежала сломя голову. Я больше не побегу. Но и стоять на месте не намерена.

Глава 10. Финал развода

Глава 10. Финал развода

Утро понедельника начинается с того, что я не могу застегнуть молнию на юбке. Стою перед зеркалом в новой квартире, дёргаю собачку, а она заедает на середине. Глупая, нелепая заминка, которая выбивает из колеи сильнее, чем хотелось бы. Может, это нервное. Может, просто старая юбка.

Сегодня суд.

Я наконец справляюсь с молнией и смотрю на себя в зеркало. Строгий тёмно-серый костюм, белая рубашка, минимум макияжа. Собрана, спокойна, безупречна. Внешне — начальник отдела продаж, который идёт на деловые переговоры. Внутри — женщина, которая через несколько часов поставит точку в семилетней истории.

Ольга звонит ровно в восемь. Голос бодрый, но с напряжением:

— Я заеду за тобой через час. Кофе взяла?

— Пока нет.

— Выпей. И съешь что-нибудь. Нельзя на голодный желудок.

— Слушаюсь, мамочка.