Энтони смотрит на меня из бассейна своими непостижимыми глазами, волосы прилипли к голове. Я не удивлюсь, если он знает, куда умчались мои мысли. Родители до сих пор подшучивают над моей неспособностью скрывать эмоции.

— Заходишь? — спрашивает он.

Я киваю, сбрасываю шорты и ныряю в его объятия.

Поздно вечером я достаю главный сюрприз – тот, что увидела в магазине и не смогла устоять. Как-то Энтони не заметил этого в очереди на кассе.

— Зефирки? — спрашивает он. — И… песочное печенье. Ты готовишь какой-то десерт?

— Сморы, — говорю я. — Мы делаем сморы. Как ты мог не догадаться?

Он переворачивает в руках шоколадный батончик.

— Ладно. Не думаю, что когда-либо пробовал.

— Скажи, пожалуйста, что ты шутишь.

— Хорошо. Я шучу.

— Ты не очень убедителен.

Он приподнимает бровь.

— Если для тебя это так важно, ты могла бы спросить об этом, когда создавала мой профиль для знакомств. Это была бы хорошая тема для разговора.

— Я бы и спросила, — ворчу я. — Если бы знала, что сама планирую встречаться с тобой.

Энтони смеется и тянется за одной из зефирок. Кладет ее в рот и жует.

— Они не такие уж и хорошие, — говорит он, произнося слова наполовину невнятно. Я смеюсь, толкая его.

— Они намного лучше, когда наполовину расплавленные и липкие.

— Угу. Уверена?

— На сто процентов. Неужели ты никогда их не пробовал?

Он пожимает плечами.

— Я никогда не ходил в походы. Но я доверяю тебе. Ты отличный повар.

Искренность в его голосе заставляет меня покраснеть. Я готовлю простые пасты и знаю невероятно сложный рецепт сморов. Но он абсолютно серьезен.

— Спасибо, — бормочу я. — Но, наверное, легко впечатлить парня, который в основном ест на вынос.

Его кривая улыбка возвращается. Он тянется мимо меня за подносом, и мы выходим на террасу.

— Не знаю, — говорит он. — Моя мама раньше много готовила.

— Раньше? — спрашиваю я.

— Все еще готовит, полагаю. Но я давно там не был, — говорит он, отодвигая для меня стул. Это такое старомодное, галантное движение, что я улыбаюсь, но Энтони выглядит погруженным в мысли.

Я зажигаю свечи. Накидываю плед на плечи и поджимаю под себя ноги. Солнце садится, и совсем скоро небо засияет звездами.

— У моих родителей каждое воскресенье без исключения семейный ужин, — продолжает он. — Они приглашают людей. Тетушек, дядюшек. Друзей семьи.

— Звучит мило.

— Да. Может быть.

— Когда ты был в последний раз?

Энтони смотрит на океан.

— Думаю, в канун Рождества.

Сейчас июль. Я сглатываю, глядя на зажженные свечи. Мои родители были бы разбиты, если бы я не хотела поддерживать с ними тесный контакт. Я бы тоже, если на то пошло.

— В любом случае, — говорит он, беря один из шампуров со сморами и переворачивая его в своих крупных руках. — Я полагаю, наше детство было довольно разным.

— Ты имеешь в виду, что мое не было лишено сморов?

Его губа дергается.

— Верно. Ты, наверное, сидела у костра каждый летний вечер со своими любящими родителями, в окружении стаи хорошо обученных собак, и жарила сморы.

— Ты описываешь это так идиллически.

— Разве не так? — бросает он вызов.

Я нанизываю зефир на шампур.

— Иногда так и было. Собаки, конечно, всегда были рядом.

— И твои друзья, — добавляет он. — Которых твои родители принимали, как своих собственных детей. Ты была популярна в школе. Но не в плохом смысле, нет, все просто хотели быть твоим другом, и ты находила интересным каждого.

Я смотрю на него, а он смотрит на меня, приподняв бровь.

— Я не прав?

— Не совсем, полагаю. Не знаю, хотел ли каждый быть моим другом, но я была дружелюбна с большинством.

— Значит, это «да».

— Думаешь, ты меня раскусил?

— Я раскусил тебя в первый же день знакомства.

Я смеюсь.

— Рада быть такой загадкой.

Энтони не смеется. Вместо этого он опускает шампур.

— Но ты ею и являешься. Загадка в том, как ты это делаешь.

— Как я делаю что?

— Как тебе удается оставаться счастливой, оптимистичной и готовой видеть лучшее в каждом.

— Да, — бормочу я, опуская взгляд. — И птички помогают мне одеваться по утрам.

Он стукает своим шампуром по моему зефиру.

— Эй, я не высмеиваю тебя. Знаю, я подшучивал над этим раньше, но Саммер… твой оптимизм искренен. Так ты видишь мир. Это впечатляет. Для меня это полная, черт возьми, загадка, как ты это делаешь, но это захватывает дух.

Я встречаю его взгляд – темный и серьезный. Не думаю, что когда-либо мужчина смотрел на меня так, как он. Словно пытается запомнить каждую мою черту.

— Я не всегда счастлива.

— Я знаю, — говорит он. — Но ты всегда искренна.

— Открытая книга, как мне говорили.