Я смотрю туда, где сидит Пози, с рукой Бена на ее талии и коллегой из филармонии рядом. Здесь более чем достаточно людей, чтобы поздравить ее, а у нас назначен ужин через несколько дней, только вдвоем.

— Пошли, — повторяю я, вставая на цыпочки, чтобы быть ближе к нему. — К тому же, Эйс не может долго оставаться один.

— О да, — соглашается он. — Пора домой ради Эйса.

Я целую его, обожая удивленную радость в его глазах.

— Пошли же, Уинтер.

Мы не успеваем уйти далеко, как Робин перехватывает нас. В одной руке у него виски. Я помню, как однажды неохотно пила его с ним, потому что он так часто заказывал за меня.

Как я вообще могла быть с кем-то таким?

Та «я», которая была с ним, кажется мне воспоминанием о сне, и не очень хорошем.

— Саммер, — говорит он. Его взгляд скользит к Энтони, и расчетливый блеск в нем теперь для меня очевиден.

— Привет, Робин.

— Ты же не планировала уйти, не поздоровавшись со мной? — его улыбка не доходит до глаз.

— Вообще-то, планировала.

Он моргает. Возвращает взгляд ко мне после изучения Энтони, и впервые, насколько я помню, кажется, что он действительно видит меня.

— Ах, — говорит он. — Что ж, это подло с твоей стороны, Сам.

Энтони прочищает горло и протягивает руку Робину.

— Энтони Уинтер.

Что ж, это нечестно. Он использует свое полное имя, прекрасно зная, какой эффект это производит. Я мысленно подбадриваю его.

Глаза Робина сужаются.

— Робин Уитлок, — отвечает он.

— Очень приятно, — говорит Энтони скучающим тоном. — Итак, мы уходим, так что если вы не против…

Легкая краска поднимается на щеках Робина. О, я не забыла, как быстро он теряет самообладание, когда чувствует себя униженным.

Я одаряю его сияющей улыбкой.

— Береги себя, Робин.

Мы проходим мимо него к выходу. Если он что-то отвечает, я этого не слышу. И не хочу слышать.

Энтони не обнимает меня за плечи и не притягивает к себе. Он просто слегка касается тыльной стороной руки моей – тихое приглашение, и я знаю его достаточно хорошо, чтобы понимать, что это не случайно.

В ответ я сжимаю его пальцы своими.

Мы идем рука об руку через переполненный бар, будто делаем это постоянно. Будто мы – устоявшаяся пара. Мое сердце бьется быстро и не только из-за столкновения с Робином.

Энтони останавливается в нескольких шагах от двери – так резко, что я вздрагиваю и смотрю на него.

Он наблюдает за парой в противоположном углу.

В них нет ничего особенного. Темноволосая женщина устроилась в объятиях высокого мужчины. Они кажутся немного несочетаемыми: на нем кожаная куртка, а на ней – твидовый блейзер.

Пока мы смотрим, мужчина поворачивает к себе ее лицо и целует.

— Энтони? — спрашиваю я. Выражение его лица заставляет мое сердце биться в бешеном ритме. Он выглядит… возмущенным. Преданным.

Сбитым с толку.

— Мои чертовы глаза, — бормочет он. — Я не могу быть уверен… Я должен быть уверен, Саммер.

— Уверен в чем?

Едва отрывая взгляд от пары, он достает телефон. Спустя несколько секунд на экране появляется изображение ухоженной молодой брюнетки.

— Это она? Та, что сидит там?

Я перевожу взгляд с изображения улыбающейся женщины в жемчужных серьгах на пару в другом конце бара.

— Да, — шепчу я. — Это она. Кто она, Энтони?

— Корделия Джейкобс, — говорит он. — Невеста моего брата.

ГЛАВА 21Энтони



Я иду по лобби отеля «Winter» быстрыми шагами. Пройдет немного времени, и один или несколько консьержей узнают меня, а как только это случится, не будет конца «здравствуй» и «привет», которые мне придется вынести.

Хуже всего – это люди, с которыми я когда-то проводил много времени. Марсель на ресепшене присматривал за нами с Айзеком, когда мы были детьми, иногда позволяя нам кататься на тележках для багажа по коридору во время наших визитов.

Плюшевый ковер прогибается под моими ногами, пока я поднимаюсь по мраморным лестницам. Поручни отполированы до блеска. Так было всегда, и если у моего брата есть право голоса, все останется по-прежнему.

Отель «Winter» – это институт.

Это величайшее достижение моей семьи и каторга одновременно.

Офис Айзека находится на втором этаже. Он будет на месте: в четверг после обеда он всегда здесь, а мой старший брат пунктуален, как часы. Моя мать любит шутить, что это началось с его рождения, когда он появился на свет ровно в полдень в назначенный день.

Сотрудник смотрит на меня с открытым ртом, когда я провожу ключ-картой, чтобы попасть в служебный коридор. Возможно, я здесь – призрак. Сказание, передаваемое новым сотрудникам, имя, произносимое шепотом. Потерянный сын.

Я киваю и закрываю за собой дверь.

Стучу дважды в дверь офиса Айзека.

— Войдите, — раздается его голос.