— Да. Если только ты не хочешь, конечно.

Ее лицо озаряется улыбкой, способной соперничать с солнцем.

— О, конечно, хочу! Это невероятно мило с твоей стороны, Энтони. Не знаю, что и сказать.

— Можешь взять то пиво, — говорю я. — Распечатать несколько оценочных листков.

— Со мной поспорила моя девушка, — объявляет она. — Чтобы я сказал вам всем, что…

Я стону.

— Пожалуйста, не надо.

Но она смеется и пересаживается на скамейке, ее бедро прикасается к моему. Не могу поверить, что согласился на это, не говоря уже о том, чтобы предложить. Ориентироваться в доме в темноте, пока она наблюдает.

Головные боли не беспокоили последнюю неделю, но мигрень при ней, без возможности объяснить...

— Значит, у тебя есть дом в Монтоке, — говорит она, и мягкая переливчатость ее голоса возвращает меня. — Как так вышло?

О.

Этот дом – испытание и капитуляция. Единственный дюйм земли, который я уступил диагнозу, и, купив место для своего будущего «я», я почти не проводил там времени. Никто, кроме моего адвоката, бухгалтера и ассистента, не знает об этом доме. Все спросят, почему я его купил. И ответ не тот, который я могу произнести вслух.

Мне нужно место, где можно будет жить, когда музыка стихнет, когда занавес упадет, и единственное, что останется – это темнота.

Место великолепно, с видом на океан, который издевается надо мной каждый раз, когда я его вижу. Прекрасный. И однажды совершенно бесполезный. Я мог бы жить в пещере и не знать об этом.

— Как воплощение успеха, — говорю я ей. — Конечно, у меня есть дом в Хэмптонах.

Саммер смеется, этот звук сметает часть моих страхов. Но я знаю, что они лишь ждут в кулисах своего выхода. Это шоу, от которого я не могу оторваться, как бы ни хотел.

ГЛАВА 14Саммер



Моя дорожная сумка выскальзывает из пальцев и с мягким стуком падает на паркетный пол.

— Вау, — выдыхаю я. — Это место, наверное, стоило тебе целое состояние!

Энтони фыркает, отворачиваясь от меня к окнам, выстроившимся вдоль дальней стены. Они выходят на патио, а за ним манит пляж. Эйс шагает вперед и обходит комнату, опустив голову и прижав нос к полу.

— Прости, — говорю я. — Знаю, невежливо так комментировать финансы, но... вау. Этот дом потрясающий.

— Я не против. По правде говоря, он был дорогим.

— Как ты не живешь здесь все время? — я провожу рукой по мраморной столешнице, выполненной с мягкими, скругленными углами. Два гигантских облачных дивана выстроились вдоль задней стены комнаты.

— Ну, у меня работа в городе, — говорит он. Я слышу звук бегущей воды, наполняющей стакан. — Итак? — наконец говорит он. — Нравится?

— Нравится? Энтони, этот дом великолепен. Можно?

— Давай.

Я открываю двери на патио. Полуденное солнце жжет кожу, и порыв ветра треплет мое льняное платье.

— О боже мой.

— Да, неплохо, — соглашается он, почти нехотя.

Я толкаю его плечо своим. Ну, я пытаюсь, но он настолько выше меня, что достаю только до его плеча.

— Он великолепен. И пляж такой пустынный.

— Эта часть Монтока более уединенная. Люди, которые не живут здесь, обычно сюда не приезжают.

Я бросаю взгляд сквозь деревья направо, но не вижу следующего участка. Эти виллы у океана – как целые экосистемы, существующие сами по себе.

— Тебе действительно нравится здесь, — говорит Энтони. Наклоняется, чтобы положить руку на бок Эйса, моя собака прислоняется к его ноге.

— О, да. Кому бы не понравилось? Ты сомневался, что я буду впечатлена?

Его губа изгибается в ту маленькую полуулыбку.

— Посмотри налево.

— Нет, — сразу же говорю я. — Не может быть, чтобы и это тоже было! Это не разрешено.

— Это входило в покупку.

Чистые линии бесконечного бассейна примыкают к стене дома. Он идеального размера, дополняя дом, а не отвлекая от него. Подчеркивая океан, а не соперничая с ним.

— Не знаю, где плавать в первую очередь, — выдыхаю я.

Энтони усмехается и возвращается внутрь, будто все это великолепие и зазывающая роскошь – вообще ничто. Полагаю, это так, если привыкнуть.

Он поднимает мою дорожную сумку.

— Твоя спальня здесь, — говорит он. — Полагаю, вид на океан тебя не смутит?

— Ладно, теперь ты просто показываешь равнодушие, чтобы раздражать меня.

Взгляд, который он бросает через плечо, подтверждает это.

— Срабатывает?

— Нет, потому что пока я здесь, меня ничто не может вывести из себя. Ничто не сможет сбить меня с этой эйфории.