— Спокойной ночи, Энтони.

ГЛАВА 15Энтони



Волны сбивали Саммер с ног больше раз, чем я могу сосчитать. Сидя в шезлонге на полупустом пляже, я имею место в первом ряду. Даже если мне следовало бы сосредоточиться на письмах передо мной, а не на смелой девушке в море.

Это трудно, как и всегда в последнее время, когда она так легко притягивает мой взгляд.

Вчера она была совершенно права, восхищаясь домом и деньгами, которые я в него вложил. Это было невероятно дорого.

Еще дороже, если учитывать, как мало времени я в нем провел. После того как я нанял эксперта из Фонда для слепых, чтобы он прошелся по дому и сделал его безопасным для незрячих, я избегал его. Невозможно забыть, что однажды он станет моей тюрьмой, единственной уступкой, которую я сделал диагнозу врача.

В голосе Саммер звучало благоговение, когда она смотрела на это место, бассейн, пляж. Она находит удовольствие во всем вокруг, даже в приготовлении ужина в месте, где я всегда только заказывал еду на вынос. Наслаждается бассейном, в котором я никогда не плавал. Заполняет контуры моей жизни цветом везде, где появляется, и редко остается в рамках.

Моя рука сжимается в кулак у бока. Это несправедливо. Все это. Ни мое чертово зрение, ни она – найти ее именно тогда, когда я в таком состоянии, когда мне нечего ей предложить. Найти ту единственную женщину, которую хочешь, когда тебе нечего дать. Если у вселенной есть чувство юмора, полагаю, сейчас она смеется надо мной.

— Что за мир, — бормочу я собаке у своих ног. Эйс не покидал моей стороны с тех пор, как мы приехали на пляж, несмотря на то, что с охотничьей интенсивностью наблюдал за чайками, бредущими у кромки воды. — Ты не смог стать собакой-поводырем, а я не справляюсь со зрением. Мы – крепкая парочка.

Он поднимает голову на мой голос, и темные собачьи глаза встречаются с моими. Ну и что, будто говорит он.Мы на пляже. Наслаждайся.

Возможно, он прав в этом, или, возможно, я сошел с ума, размышляя о том, что может думать собака. Его ум, вероятно, сосредоточен на почесывании живота и мясных костях. Я прикрываю глаза рукой от солнца и смотрю на волны.

Саммер бродит на мелководье. На ней гидрокостюм, несмотря на теплый воздух, с каждой стороны – инструктор. Все трое смеются над ее последним падением с доски, их гидрокостюмы словно вторая кожа.

Не в первый раз сегодня я задаюсь вопросом: как, черт возьми, я был настолько глуп, чтобы не записаться на занятие самому. Неужели я уже стал таким ненавистником веселья?

Она поцеловала меня прошлой ночью.

Робкая надежда в ее глазах, когда она сделала это – потянувшись, сделав прыжок, ошеломила меня. Помимо того подвыпившего вопроса, который она задала мне после дегустации пива, мои мысли не позволяли мне рассматривать возможность того, что она может искренне чего-то хотеть.

Хотеть меня.

Или того, кем она меня считает, во всяком случае. Мне следовало позволить ей убежать обратно внутрь, в безопасность, с не более чем легким смущением. Но после того первого, дразнящего вкуса...

А теперь я не могу сконцентрироваться, черт возьми.

Я закрываю ноутбук и сдаюсь радости наблюдать за ней в воде.

Она сияет, когда позже подходит по пляжу ко мне. Пряди мокрых светлых волос извиваются на шее и свисают косой по спине.

— Это, — говорит она. — Было потрясающе.

— Так и выглядело.

— Ты смотрел все это время? Должно быть, видел, как я падала миллиард раз.

Я качаю головой.

— К концу ты справлялась отлично. Даже инструкторы так считали.

Она фыркает и оглядывается на то место, где они разбирают доску для виндсерфинга.

— Броди серфит с тех пор, как научился ходить, а Люк участвовал в соревнованиях за штат. Дважды. Как тебе удалось уговорить их обучать меня?

— Просто сделал правильный звонок, — говорю я. Ее улыбка стоит всех усилий.

— Наверное, потребовалось несколько звонков. Боже, Энтони, у меня столько адреналина, что кажется, я могу пробежать вдоль этого пляжа или взобраться на небоскреб.

— Их здесь нет.

Она поворачивается ко мне спиной, убирая косу в сторону.

— Поможешь с молнией?

Я беру металлическую застежку между пальцами и стягиваю мокрую ткань вниз. Она расходится по прямой линии вдоль изгиба ее позвоночника, до самых красных бикини-трусиков. Две маленькие ямочки расположены по обе стороны от позвоночника, прямо там, внизу спины.

— Готово.

Она выбирается из рукавов гидрокостюма и смеется, когда он застревает.

— Они прекрасны, когда надеты, и ужасны почти все время, когда их снимаешь.

— Помню.

— Ты тоже занимался серфингом?

— Да, но это было давно.

— Не может быть настолько давно, — говорит она, все еще улыбаясь. — Я тебя раскусила.

— Правда?