— Рад развлекать тебя, — я делаю полупоклон с дивана, и она снова усмехается, возвращаясь к своему чаю. На этот раз я почти уверен, что она краснеет. Никакая игра света тут ни при чем.

— Ты часть одной из самых знаменитых семей города, — продолжает она. — Но тебе было не противно есть пиццу с пепперони из коробки со мной. Сразу после того, замечу, как ты потратил на часы, которые не можешь носить, больше денег, чем большинство людей зарабатывает за год.

— Эй, — говорю я ей. Что-то во мне напрягается от ее слов. — Я бы отлично смотрелся в женских бриллиантовых часах.

Ее ответная улыбка слишком ослепительна, поэтому я снова закрываю глаза.

— И ты еще и смешной. Но, думаю, ты шутишь нечасто, а смеешься, полагаю, еще реже.

— Я не один из твоих клиентов, — говорю я, встречаясь с ней взглядом. — Не нужно продолжать пытаться меня раскусить.

Рот Саммер приоткрывается на тихом выдохе.

— Возможно, я просто хочу узнать больше о друге.

— Друге, — повторяю я, проводя большим пальцем по краю кружки. Глядя на нее, я знаю, что меня никогда не устроит только это, но я не способен предложить ей больше.

ГЛАВА 12Саммер

— Хотите снова его увидеть? — спрашиваю я родителей. Не дожидаясь ответа, поворачиваю камеру, чтобы показать Эйса во время видеозвонка. Он растянулся на ковре, игрушка для жевания между передними лапами. Он поднимает голову, чтобы посмотреть на меня.

Да? — говорят его глаза. Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— О, он действительно выглядит прекрасно, — говорит моя мама. — Я так рада, что твой друг смог помочь так быстро доставить тебя к ветеринару.

— Это была Пози? — спрашивает папа. — Кто-то из колледжа?

— На самом деле, новый друг. По работе.

— Это замечательно, дорогая. Тебе нужны друзья в городе.

— Точно нужны. Эй, не забудь дать ему сегодня вечером и завтра мягкую, щадящую еду, хорошо? Его желудок пережил многое. Белый рис, овсянка, курица.

— Обязательно, мама.

Эйс возвращается к своей игрушке для жевания, снова здоровый и бодрый. Это самая сладкая разрядка. Никогда больше, думаю я.

— Ты говорила с тем преподавателем вокала? С тем, с кем связывалась по поводу уроков пения?

Я качаю головой, и моя мама вздыхает.

— Ты раньше постоянно пела, дорогая. Ты пела, еще не умея говорить!

— Это было давно.

— Не так уж давно, — говорит она.

— Я подумаю об этом, — обещаю я, не зная, сделаю ли. Петь стало... трудно после Робина. Да и во время отношений с ним тоже. Его мелкие замечания по поводу моего тембра и дыхания. Усмешка, когда он прислушивался, чтобы найти, к чему придраться. Он вытянул из этого все удовольствие.

Он делал так с большинством вещей.

— Это хорошо. Твоя кузина Фрида выходит замуж через несколько месяцев, знаешь. Уверена, она была бы рада, если бы ты спела там.

Я стону.

— Мама.

— Ладно, ладно. Отстану.

Мой папа выглядывает у нее из-за плеча.

— Как новый босс? Тот, кому Виви продала компанию?

— Нормально, — говорю я, пожимая плечами. Картинка непринужденности. — Он венчурный капиталист. Хочет, чтобы мы больше зарабатывали, и это в основном все.

— Не уверен, что Виви это слишком нравится, — говорит папа. Его взгляд задерживается на чем-то у меня за плечом. На полотенцах, все еще скрученных и прижатых к подоконникам. — Что там у тебя сзади, дорогая?

— О, окна протекают, когда идет дождь.

— Как так?

— Это старое здание.

— Это не оправдание. Тебе нужно сказать своей тете. Она твой арендодатель, — говорит папа. — Типично для моей сестры не проводить проверки. Как давно это продолжается?

— Несколько месяцев, думаю. Может, больше.

— Ты говорила с ней об этом?

— Да, — говорю я, но улыбаюсь. — Ты же знаешь, какая она. Остра как бритва, но рассеянная, как только можно, — не говоря уже о том, что она в последнее время часто отсутствует. Задерживает ланчи и берет трехдневные выходные.

— Я поговорю с ней, если хочешь, — предлагает папа.

— Спасибо, но я сама подниму этот вопрос на следующей неделе.

— Так и сделай, дорогая. Помни, ты платишь ей аренду, а не живешь там из милости. Так что требуй того, что тебе нужно. Вивиан быстро все исправит, если действительно услышит о проблеме.

— Да, папа.

Он улыбается.

— Вот моя девочка.

Когда мы наконец заканчиваем разговор, сразу после того, как мама проводит для меня виртуальную экскурсию по новому огороду, который она разбила, и позволяет поздороваться с собаками, тоска по дому сжимает мое горло тугим узлом. Место особенно красиво летом, а июнь уже на исходе.