Научиться говорить по-испански.

Посетить все пятьдесят штатов.

Записать демо в студии.

Я вовремя убираю телефон.

— О, ты снова у списка, — говорит она. — Мне стоит снять эту штуку.

— Не стоит. Я не знал, что ты поешь?

Саммер ставит мою кружку на журнальный столик и устраивается на своем диване, скрестив ноги под собой. Прядь светлых волос падает вперед, пока она смотрит в свою кружку, будто пытаясь прочитать свое будущее.

— Раньше пела.

— Значит, раньше.

— Да. В колледже я специализировалась на бизнесе, но с дополнительной специализацией в музыке. Я не умею играть ни на одном инструменте, хоть убей, но... я пою столько, сколько себя помню, — я приподнимаю бровь, но Саммер поднимает руку. — Я точно знаю, что ты собираешься сказать. Не надо.

— Да?

— Да, ты собирался попросить меня что-нибудь спеть.

— Возможно, но возможно и нет. И даже если бы попросил, разве это было бы так ужасно?

Она содрогается в шутку, но в ее глазах – настоящий укор.

— Да. Я не пою по команде.

— Ладно, канарейка, — говорю я, отхлебывая чай, который она приготовила для меня. Он не так уж плох. — Знаешь, я не удивлен.

— Что я пою?

— Ты выглядишь таким типом, — золотистая, великолепная, улыбчивая. Она должна быть принцессой из мультфильма, идущей по лесу со зверюшками, следующими за ней. Черт, я чувствую себя одной из них, сидя здесь в ее квартире без видимой причины во второй раз за неделю.

— Не знаю, как это понимать, — говорит она.

— Думаю, это был комплимент.

— Тогда спасибо, — улыбаясь, говорит она. — Полагаю.

Мы долго смотрим друг на друга, она улыбается, я потерян. Я остро осознаю, что уже за полночь, а на ней облегающие джинсы и топ.

Но затем она выпрямляется, как струна.

— Ты это слышишь?

— Что?

— Идет дождь! Черт.

Я смотрю в ошеломленном молчании, как она взлетает с дивана, хватает полотенца, заткнутые за спинку дивана. Она туго скручивает их и укладывает вдоль оконных проемов.

— Они протекают? — спрашиваю я.

— Да. Герметик, думаю, плохой. В общем, каждый раз, когда идет дождь, без исключений, у меня мокрые подоконники.

— Саммер, — спрашиваю я. — Как долго это продолжается?

— О, несколько месяцев, по крайней мере.

— Ты не говорила об этом арендодателю?

— Говорила, но она занята.

Я сужаю на нее глаза, но она отвечает мне безмятежной улыбкой, снова опускаясь на диван.

— Ты снимаешь у своей тети? — предполагаю я.

Она кивает.

— Виви их починит.

— Тебе стоит напомнить ей.

— Напомню, — говорит она, вытягивая ноги. Я собираюсь настоять, когда она тихо вздыхает и прислоняет голову к спинке дивана, закрывая глаза. — Это приятно.

Мой взгляд возвращается к кружке. С удивлением понимаю, что на самом деле согласен с ней в этом.

— Знаешь, — говорит она. — У меня есть несколько замечательных друзей в городе, но большинство из них еще со времен колледжа, и у них своя жизнь. Я не провожу с ними столько времени, сколько хотела бы.

Вот сейчас мне следует уйти. Я чувствую это костями, но мое тело приклеено к дивану. Возможно, она сирена. Пленяющая мужчин, душу за душой.

— Я тоже не близок со своими, — признаю я. Каким-то образом это не звучит столь же жалко, произнесенное вслух в ее теплой квартире.

— У тебя есть деловые партнеры, — замечает она.

— Есть, хотя мы в основном работаем вместе, — не говоря уже о том, что все мои дружбы имеют срок годности.

— Ты вырос в городе?

— Да.

Она тихо напевает, и я приоткрываю один глаз, чтобы увидеть, как она вдумчиво рассматривает меня. Могу только представить, как я выгляжу: развалившись в костюме на ее диване, держа чайную кружку с нарисованными пионами.

— Ты о чем-то думаешь, — говорю я ей.

— Да, — признается она. — Просто ты очень интересный, Энтони.

Я снова закрываю глаза.

— Конечно.

— Я серьезно, правда. Ты полон противоречий. Ты никогда не говоришь и не делаешь того, чего я ожидаю. Ты не реагируешь на женщин, которых я тебе подбираю, так, как я планировала. Ты покупаешь свадебное агентство, которое презираешь.

— Я не презираю «Opate».

Она усмехается.

— Да, конечно. Тебе нравится моя собака, хотя ты делаешь вид, что нет.

— Я никогда не делал вид, что мне не нравится твоя собака.

— М-хм, конечно, — теперь в ее голосе смех. Но я не против быть объектом ее увлечения или смеха.

— И вот теперь я в твоей квартире после полуночи, — заканчиваю за нее. — Пью чай.

— Да. Ты просто интересный, вот и все.