Ресторан плохо освещен, свечи отбрасывают мерцающий свет на стены. Потолочного света нет. По пути к столу я натыкаюсь на официанта, черт возьми, мое периферийное зрение никуда не годится в таких ситуациях.

Голос Лейлы достаточно приятен, и будь я другим мужчиной или в другом периоде жизни, она могла бы меня очаровать. Но все, на чем я могу сосредоточиться – это чертов мелкий шрифт в меню, который для меня может быть хоть на греческом языке, настолько я его различаю.

Мне бы понадобился фонарик, чтобы что-то увидеть здесь.

— Что будете заказывать? — спрашивает она. — Не могу определиться.

— Пока не уверен, — говорю я, и, вероятно, никогда не буду.

Когда подходит официант, я говорю ему принести сегодняшнее спешл меню.

Брови Лейлы взлетают.

— Вы авантюрист, — говорит она.

Черт. Я заказал лягушачьи лапки или улиток, что ли? Надо было спросить, но нет, я просто решил рискнуть. Иногда я не уверен, что ненавижу больше. Слабеющее зрение или свою гордыню.

Лейла – психолог с дипломом университета Лиги плюща и родителями, которые проводят лето в Хэмптонах. Она задает правильные вопросы. Не комментирует тот факт, что я, судя по всему, заказал салат с кускусом и засахаренным козьим сыром.

С каждой минутой мне становится все хуже.

Из-за того, что трачу ее время.

Из-за того, что не включаюсь в разговор, который она пытается завязать.

И из-за того, что мои мысли постоянно возвращаются к Саммер и ее потенциальному свиданию.

— Вы психолог, — говорю я.

Лейла улыбается, отодвигая тарелку.

— О нет.

— Я не прошу вас меня диагностировать.

— Хорошо, — говорит она. — Мне не разрешено делать это вне рабочих часов.

— Но не могли бы вы сказать, почему вам это интересно? Разве не угнетает слушать о проблемах людей целый день?

Взгляд, который она мне бросает, слишком проницателен для моего вкуса. Она наклоняет голову и тянется к бокалу с вином.

— Может быть, — признает она. — Но чаще всего это очень благодарно. В большинстве случаев людям просто нужно выговорить свои мысли вслух и знать, что кто-то слушает. То, что я говорю, имеет значение лишь наполовину по сравнению с тем, чтобы позволить им услышать самих себя. Люди прекрасны и проблемны, и если я могу быть хоть маленькой частью того, как кто-то меняет свою жизнь к лучшему... что ж. Это стоит того, чтобы иногда выслушивать тяжелые вещи.

— Это достойно восхищения, — говорю я, и это действительно так. Но и прыжки с парашютом тоже достойны восхищения, а у меня желание заниматься тем и другим примерно равно нулю.

К десерту головная боль за глазами разрослась до ослепляющей боли. Она тоже замечает, а значит, мне не приходится объясняться.

Я прошу счет.

— Простите, Лейла. Было прекрасно…

— Нет, вы так не думаете, — говорит она. — Вы можете быть честным.

Это тон, который она использует со своими пациентами? Черт побери, но я вздыхаю.

— Сейчас я не в лучшем состоянии. Думал, что смогу это сделать, но, похоже, не в этот раз.

Она не злится на меня. Вместо этого она протягивает руку и кладет ее на мою с профессиональной вежливостью.

— Я понимаю. Хорошо, что вы попытались. Спасибо за сегодняшний вечер.

Такая благородность смиряет меня. Я покидаю ресторан пешком, бесцельно бродя по улицам Нью-Йорка, думая о ее словах. Словах моей матери. Саммер. Мимо проходит влюбленная пара, их руки сплетены, шаг быстрый. За ними в воздухе висит смех.

Со вздохом я достаю телефон из кармана. Лейла скоро позвонит Саммер и даст отчет, я знаю выводы, которые сделает Саммер. Что я саботировал этот вечер. Что я никогда не признаю, что она хорошо справилась.

Лучше опередить ее.

Я набираю ее номер и подношу телефон к уху. Перехожу улицу и хмуро смотрю на такси, которое затормозило слишком поздно.

— Энтони? — ее голос высокий. — Я не знаю, что делать. Боже, я не знаю, что делать.

— С тобой все в порядке? Саммер, ты ранена?

— Нет, нет, я дома. Эйс только что съел целую коробку шоколада, — ее голос снова переходит на повышенные тона. — Я не знаю, что делать!

Я разворачиваюсь на каблуках и почти сталкиваюсь с парой средних лет, направляясь в сторону ее квартиры.

— Тебе нужно отвезти его к ветеринару.

— Да, я нашла одного, но я не... Можно ли везти собаку в такси? Сейчас он в порядке, но в любой момент... О боже.

— Я скоро буду у тебя. У меня есть машина. А пока позвони ветеринару и предупреди, что мы едем, хорошо?

— Да, хорошо. Я это сделаю. Когда ты будешь здесь?

— Через десять, может, двенадцать минут. Я напишу, когда буду у подъезда с машиной, и ты спустишься с Эйсом. Хорошо?

— Хорошо, — шепчет она.