— Ри’акс! — ее голос, резкий и четкий, пронесся над шепотом толпы. — Нужно вызвать у них рвоту.

Ри’акс кивнул и достал один из заготовленных порошков.

— Давайте его старшему, сейчас! Он ел первым и, возможно, меньше всего. Нужно очистить желудок, пока яд не всосался полностью.

Пока Ри’акс пытался накормить Кора разжевать лекарство, Аиша отдавала приказы, как на своем дежурстве в реанимации:

— Вы! Принесите много чистой воды! Вы двое — нарвите самых мягких, впитывающих мхов! Вы — поставьте на костер самый большой котел! Быстро!

Люди, привыкшие слушаться в критических ситуациях, бросились выполнять. Хаос сменился организованными действиями.

— Адсорбент… нам нужен адсорбент, — бормотала Аиша, лихорадочно оглядываясь. Ее взгляд упал на догоравший костер с прошлой ночи. Уголь!

Пока мальчика рвало, Аиша и несколько женщин собрали обугленные, но не сгоревшие дотла поленья, очистили их от золы и начали растирать в черную, как сажа, пыль. Она просеяла ее через кусок тонкой ткани, получив относительно однородный порошок.

— Теперь слушай меня, — сказала она Ри’аксу, устанавливая зрительный контакт. — Яд уже в крови. Мы не знаем антидота. Наша задача — не дать ему убить. Поддержать тело, пока оно само не справится.

Следующие несколько часов стали испытанием на прочность для всех. Детей перенесли в самую большую готовую хижину. Аиша, не обращая внимания на грязь и запах, руководила процессом.

Они вливали в девочек, которые уже впадали в полубессознательное состояние, мутную взвесь угольного порошка в огромном количестве воды, а затем вызывали рвоту, используя слабый отвар корня Ри’акса. Процедура была мучительной, но необходимой. Уголь, как губка, должен был впитать часть токсинов в желудке и кишечнике.

Мэйра, которая была покрепче, боролась. Лиа же слабела на глазах. Ее кожа стала синюшной, дыхание — поверхностным и редким. Ри’акс вливал в нее свои отвары крошечными глотками, а Аиша непрерывно массировала ей грудь и живот, пытаясь стимулировать кровообращение, без устали повторяя: «Дыши, малышка, давай же».

К вечеру у Кора, которого успели прочистить раньше и который съел меньше ягод, галлюцинации пошли на спад. Он лежал изможденный, но в сознании. Мэйра перестала кричать от боли, ее живот немного расслабился, хотя температура оставалась высокой. Но Лиа…

Ее маленькое тело то и дело содрогалось в мелких судорогах. Ри’акс сидел у ее изголовья, положив руку на ее лоб, и тихо пел — старую, монотонную песню-заклинание, призывающую духа жизни вернуться в тело. В его глазах стояли слезы. Аиша, чувствуя, как ее собственные силы на исходе, не отходила, проверяя пульс у тонкого запястья. Он был таким слабым, едва уловимым.

Мать не переставала рыдать, проклиная свою невнимательность к детям. Оливия пыталась ее успокоить.

Ночью за детьми ухаживали по очереди. Аиша и Ри’акс не сомкнули глаз. Они обтирали маленькие тела прохладной водой с травами, капали отвары на высохшие губы, следили за каждым вздохом.

В какой-то момент перед рассветом дыхание Лиа остановилось на долгую, леденящую душу минуту. Аиша начала реанимационные действия. Ри’акс смотрел на это распахнув глаза. Для него такие манипуляции выглядели дико, но они сработали. Девочка вздрогнула, закашлялась и снова, с хрипом, вдохнула.

Это был переломный момент.

С первыми лучами солнца, пробившимися сквозь щели в хижине, жар у обеих сестер стал спадать. Судороги у Лиа прекратились. Ее дыхание, хотя и слабое, стало ровнее.

Кара сменила Аишу, убедив, что если детям станет хуже ее разбудят.

Едва опустившись на шкуры, Аиша провалилась в сон.

Прошло несколько недель. За это время частокол вокруг деревни уже стоял прочный и высокий, под его защитой красовались десяток крепких, добротных хижин с крышами из пальмовых листьев. Возникли тропинки, очаги, детский смех и привычный утренний гул работы. Жизнь налаживалась.

И сегодня был особый день.

«Полнолуние новой жизни» — так называли этот срок нарксы. Самый опасный, хрупкий период для нового человека. Если дитя переживало его, значить жизнь взяла верх. Дочь Оливии маленькая — Тоня, родилась недоношенной и слабой.

Аиша делала специальный массаж для новорожденных, следила за ее состоянием, а Ри’акс готовил для Оливии специальные отвары, чтобы сделать ее молоко более питательным и полезным для ребенка.

Вечером в центре деревни разожгли огромный костер. Его свет отражался в глазах людей, впервые за долгое время сияющих не страхом, а радостью. Зажарили на вертеле крупную рыбу, пойманную у рифом, принесли корзины устриц и запеченных на углях корнеплодов. Воздух пах дымом, морем и праздником.