В моей голове мелькают образы моего худого как тростинка друга, избитого и в синяках, в его любимой рваной куртке Carhartt, которую я украл для него, в кровавых брызгах, и чертовым листком бумаги, прикрепленным к его груди, с нарисованной на нем картой этого места.

Сказать, что я хотел бы иметь силу, чтобы наказать этих людей за то, что они причинили боль моему Джейки, — это ничего не сказать, но даже после всех этих лет свободы я не могу украсть достаточно еды, чтобы сохранить больше, чем кости и кожу.

Когда я иду к запертым воротам, мой взгляд скользит по колючей проволоке, окружающей огромный склад. Если дело пойдет наперекосяк, мне, возможно, придется заработать несколько новых шрамов, чтобы перелезть — но это выполнимо.

Четверо мужчин в черном, с балаклавами на головах, вываливаются из исписанной граффити будки охраны, с винтовками наперевес. Я впиваюсь черными ногтями в мягкую кожу ладоней, а сердце замирает в груди.

На этот раз я действительно все испортил, да?

Кражи начались как средство облегчить грызущую боль в животе. Не имея ни навыков, ни образования, я не имел никакой надежды найти работу, когда сбежал из того подвала. Люди не созданы, чтобы справиться с таким грузом, но я сделал все, что мог, чтобы справиться самому.

Я ожидал, что полиция заберет меня и осудит за убийство. Но никто не пришел. И у меня не было никакого желания возвращаться в приемную семью. Все они доказали, насколько мало значила моя жизнь, особенно когда посещения CPS1 полностью прекратились.

Это должно было стать для меня первым тревожным сигналом, чтобы бежать.

В конце концов, я наткнулся на доброго, эксцентричного Джейки на свалке. Увидев меня, прячущегося среди мусора, пока он грел руки у костра в бочке, он пригласил меня к себе. Рассказывал мне дикие, фантастические истории, чтобы успокоить мои нервы. Обещал, что никогда не причинит мне вреда.

Джейки восстановил мою веру в человечество. Он хотел заботиться обо мне, как родитель, которого у меня никогда не было, но я быстро понял, насколько он нуждался в том, чтобы я взял на себя ответственность.

Не могу сказать, что это было началом моих проблем, но давление, связанное с необходимостью всегда иметь при себе наличные деньги, определенно подтолкнуло меня к краю обрыва.

Теперь я сознательно решил прыгнуть с него.

Адреналин от воровства заставлял меня чувствовать себя живым. Непобедимым. Даже когда я иногда получал ранения. Мои травмы никогда не были достаточными, чтобы остановить меня от повторных попыток, как какой-то безумный аттракцион, с которого я не мог слезть.

Поэтому, когда поступило предложение заняться более крупными кражами — в основном, кражей конфиденциальных деловых документов для какого-то случайного парня, который бродит по докам — я не задумывался о том, к чему меня это приведет. Я отчаянно нуждался в деньгах, чтобы перебраться с Джейки на другую сторону реки. Навсегда.

С тяжелым сердцем я подхожу к воротам склада. Ближайший стрелок приоткрывает их настолько, чтобы мое худое тело могло проскользнуть. На меня сразу же направляют оружие и начинают кричать на другом языке, глубоким и хриплым голосом. Я не понимаю ни слова, но поднимаю руки в знак покорности.

— Э-э... я думаю, меня вызвали, — говорю я, борясь с желанием дергаться, ведь одно неверное движение мышц может превратить меня в швейцарский сыр.

Меня ведут к складу, трое вооруженных охранников окружают меня, и мой пульс учащается. Я как крыса в клетке.

От этой мысли мне становится плохо.

Я не боюсь боли. Эти парни могут мучить меня сколько угодно. Я пережил гораздо худшее. Это страх оказаться запертым в этом забитом досками складе, заставляет мою кровь закипеть от адреналина.

Я не могу снова угасать в темноте. Думаю, психически я этого не переживу.

Проводя пальцами по рядам булавок, прикрепленных к моим обтягивающим черным джинсам, я отгоняю воспоминания, прежде чем паника успевает укорениться. Сейчас определенно не время терять самообладание.

Я замечаю еще одну фигуру в черном, идущую по периметру. Это заставляет меня еще раз осмотреть заброшенный участок в поисках пути к спасению. Мое внимание привлекает вид гладких высотных зданий, раскинувшихся по стеклянному, безоблачному небу на другой стороне мутной реки.

Восточный берег. Мифическая земля большого бизнеса и богатства, где люди больше беспокоятся о сделках и балансе чековых книжек, чем о том, где взять следующий кусок хлеба или кто их зарежет во сне.

Переезд туда был большим планом Джейки и моим. Мечта, которая, возможно, никогда не сбудется, но все же вдохновляла нас, когда мы лежали на тонких матрасах в приюте посреди ночи.

Ведущий стрелок с силой ударяет ладонью по двери склада, так что она дрожит. Когда дверь со скрежетом распахивается, открывая вид на затхлый, тусклый интерьер, мои боевые ботинки как будто пригвоздило к полу.