Он чуть подается вперед, опираясь локтями о стол.

— Лена, — его голос звучит тихо, чтобы девочки не услышали. — Мы договорились перейти на «ты», помнишь?

— Прости. Это привычка. На работе сложно перестроиться.

— На работе — да, — соглашается он, и уголок его губ приподнимается в полуулыбке. — А как насчет того, чтобы завтра вечером забыть о работе? Я хочу пригласить тебя на ужин. На нормальное свидание. Только ты и я.

Я замираю, и чашка застывает в моих руках.

Сердце делает сумасшедший кульбит и пускается вскачь. Пятнадцать лет я не ходила на свидания. Была просто женой, матерью, старшей медсестрой. А сейчас на меня смотрит потрясающий, сильный мужчина и ждет моего ответа.

— С удовольствием, — наконец произношу я, и губы сами собой растягиваются в счастливой улыбке.

Моя кровать завалена вещами.

Я стою перед зеркалом в спальне, прижимая к груди очередное платье, и чувствую себя так, словно мне снова шестнадцать, и я собираюсь на первый в своей жизни школьный бал.

Ладони потеют, а сердце бьется где-то в районе горла.

Я пятнадцать лет не ходила на свидания.

И примерно столько же мой гардероб состоял из удобных джинсов, безразмерных свитеров, практичной обуви и медицинских костюмов. А сейчас я смотрю на свое отражение и впадаю в настоящую панику.

— Мам, ну ты чего застыла? — Даша заглядывает в комнату, опираясь плечом о косяк. Она с улыбкой окидывает взглядом гору одежды на кровати. — У тебя свидание с потрясающим мужчиной, а ты выглядишь так, будто собираешься на годовой отчет к главврачу.

— Даш, я вообще не понимаю, что мне надеть, — с отчаянием выдыхаю я, отбрасывая черное платье-футляр в общую кучу. — Все либо слишком строгое, либо откровенно старое. Может, ну его? Позвоню, скажу, что голова болит...

— Даже не вздумай! — дочь решительно отталкивается от косяка, подходит к кровати и начинает по-хозяйски перебирать вешалки. — Так, это убираем, это слишком скучно... О! Вот это!

Она торжествующе поднимает изумрудное платье из мягкой, струящейся ткани, с длинными рукавами и аккуратным V-образным вырезом. Я покупала его пару лет назад на какой-то праздник, но так ни разу и не надела.

— Оно подчеркивает твои глаза, — безапелляционно заявляет Даша, прикладывая платье ко мне. — И фигура в нем просто отпад. Мам, ты у меня красавица. Иди красься, а я пока его поглажу.

Я смотрю на свою повзрослевшую, рассудительную дочь, и напряжение в груди немного отпускает.

— Ты точно не против остаться одна на весь вечер? — с легкой тревогой спрашиваю я. — Я могу задержаться.

— Мам, мне шестнадцать, — Даша закатывает глаза, но в ее улыбке столько тепла и поддержки, что мне хочется расплакаться. — Я закажу себе роллы, включу сериал и буду наслаждаться тишиной. Иди уже. И пожалуйста, позволь себе просто расслабиться и побыть счастливой. Ты это заслужила.

Через сорок минут я спускаюсь на лифте на первый этаж. Изумрудное платье идеально село по фигуре, легкий макияж скрыл остатки усталости, а волосы я оставила распущенными, позволив им мягкими волнами лежать на плечах.

Тимур ждет меня у подъезда.

Когда я выхожу из парадной, он отрывается от экрана телефона и поднимает взгляд.

На нем темные брюки и темно-синяя рубашка, верхние пуговицы которой расстегнуты, открывая ключицы. Без хирургической робы и белого халата он выглядит еще более внушительно и... невероятно притягательно.

— Лена... — он делает шаг навстречу, и в его темных глазах вспыхивает такое искреннее восхищение, что у меня перехватывает дыхание. — Ты выглядишь просто потрясающе.

— Спасибо, — я смущенно улыбаюсь, чувствуя, как на щеках проступает румянец. — Надеюсь, я не слишком долго собиралась?

— Я был готов ждать хоть до утра, — он мягко берет меня за руку, помогая сесть на пассажирское сиденье внедорожника.

От прикосновения его ладони по коже пробегает приятная дрожь.

Мы едем в ресторан в центре города.

Здесь нет громкой музыки и суеты, только приглушенный свет, мягкие кресла и тихий джаз, играющий на фоне. Нам приносят меню, Тимур заказывает легкие закуски, горячее и бутылку хорошего красного вина.

Первые пятнадцать минут я чувствую себя скованно, ожидая подвоха, но Тимур мастерски сглаживает углы. Он не лезет в душу, не задает вопросов о моем бывшем и не говорит о больнице. Мы обсуждаем любимые книги, путешествия и страны, в которых мечтали бы побывать, смеемся над какими-то забавными историями из студенческой жизни.

Я делаю глоток терпкого вина, слушаю глубокий бархатный голос Тимура и чувствую, как напряжение внутри медленно разжимается.