Огромная комната погружена в мягкие тени и проблески слабого декабрьского света. Резкие черты лица Тристана сглажены до мягкости, густые волосы растрепаны. Мужчина, привыкший быть на виду, здесь, где никто не может на него смотреть. Нежность сжимает мне грудь при виде этого. Он может быть моим начальником. Может быть тысяча вещей, стоящих на нашем пути. Но я хочу этого мужчину, со всеми его сомнениями, недостатками, сильными сторонами и умениями.

Его рука сжимается на моей талии.

— Ты проснулась, — бормочет он, не открывая глаз.

— Ты тоже.

Его рука поднимается выше, ладонь ложится на одну из моих грудей. Я быстро поняла, что это одна из его любимых точек опоры. Я провожу рукой по его груди.

— Спасибо, что стал моим обогревателем.

— Хм, — говорит он, сжимая ладонь. — Я стараюсь.

— Ты, должно быть, на градус или два горячее меня.

— У всех есть свои скрытые таланты, — он приподнимается на локте, его плечи – контраст резких, мужественных углов на фоне мягкости одеяла. — У тебя действительно потрясающая грудь, знаешь ли.

Это такое небрежное замечание, что я смеюсь. Он приподнимает бровь.

— Это правда. Возможно, не талант, но очень правдиво.

Я заглядываю под одеяло, где его рука закрывает одну из них от взгляда.

— Они ничего, — соглашаюсь я. — Но размер может быть довольно раздражающим. Например, я не могу купить спортивные бюстгальтеры в обычных магазинах. Рубашки часто расходятся на пуговицах.

Тристан хмурится.

— Должно быть, сложно.

— Иногда это досадно.

— Остается только гадать, стоят ли они того.

Он откидывает одеяло, подворачивая его у моей талии, и осматривает мою грудь. Его рука переходит от одной к другой, и мой смех заставляет их подпрыгивать.

— Да, — наконец объявляет он. — С моей точки зрения, они того стоят.

— Я так рада это слышать, — дразню я.

Он ухмыляется, склоняя голову и беря один из моих сосков в рот. Острая волна возбуждения пронзает мое тело от этого жара.

— Не могу устоять, — говорит он мне, переходя к другой груди.

— Ты предупреждал, — бормочу я, запуская руку в его волосы. Закрывая глаза, пока его рука движется вниз по моему животу и по моим обнаженным бедрам.

— Субботнее утро.

— Верно, — повторю я. — Нам не нужно никуда идти.

— Твой обогреватель никуда не убежит.

Мое дыхание сбивается, когда он раздвигает мои ноги под одеялом, его пальцы находят меня такой же обнаженной, как и прошлой ночью.

— Нет, — выдыхаю я. — Он будет таким же сломанным через пару часов.

— Не нужно торопиться.

— Совсем не нужно, — моя спина выгибается от плавных круговых движений его пальцев. Удовольствие приходит легко, путь, хорошо протоптанный за последние несколько недель с ним.

— Вот так, — он мягко прикусывает сосок, и я содрогаюсь рядом с ним, мои пальцы запутываются в его волосах. Лениво, неторопливо, без спешки. Интимно.

Тристан по утрам, как я узнаю, великолепный. Я пытаюсь дотянуться до твердости, прижатой к моему бедру, но его пальцы останавливают меня. Один из них восхитительно глубоко погружается внутрь меня.

Его губы скользят вверх к моей шее.

— Ты знаешь, как хорошо ты ощущаешься?

— М-м-м.

— Больно?

Я качаю головой, мои руки обвивают его широкие плечи.

— Совсем чуть-чуть.

— Хорошо, — бормочет он, добавляя еще один палец. Его движения все еще легкие и дразнящие. Я извиваюсь бедрами, и он качает головой. — Я никогда не устану от этого, Фредди. Никогда не перестану нуждаться в тебе.

— Это не звучит как проблема.

Хриплый смешок. Затем его рука исчезает, оставляя меня лишенной и жаждущей. Он откидывает одеяло и тянется за подушкой.

— На живот, — приказывает он, голос хриплый от сна и желания. Я смотрю вниз на него, твердого и страждущего, и повинуюсь. Он подкладывает подушку под мои бедра, и я оглядываюсь через плечо, чтобы увидеть его там, оседлавшего мои ноги, плотно сжатые вместе.

— Тристан, — говорю я ему. Мольба и вопрос. Он дарит мне широкую, неприкрытую ухмылку, которую я люблю больше всего. Ухмылку мужчины, который любит контролировать ситуацию. И затем он входит в меня сзади.

Соединение плотное, давление внутри меня нарастает с каждым исчезающим дюймом. Только когда он погружен до упора, он ложится на меня сверху, опираясь локтями по обе стороны моего лица.

Он повсюду. Его тело поверх моего, соприкасающееся от ступней до макушки, его покрытая волосками грудь прижата к моей спине.

Это самая восхитительная вещь, которую я когда-либо испытывала.

— Да, — выдыхаю я, когда он начинает двигаться. С моими ногами, все еще плотно сжатыми, я чувствую каждый его изгиб.

Он склоняет голову и мягко кусает меня за плечо. Из меня вырывается смех, который он подхватывает, прежде чем он превращается в стон. Я поворачиваю голову к матрасу и обвиваю руками его руки, мышцы напряжены и вздуваются, пока он держит свой вес. Прижимаю губы к его руке.