И это выносит меня на какой-то новый чувственный уровень.

Я переполнена.

Я горю.

Я целую Эйдана с каким-то остервенелым отчаянием, кусаю его губы, пока он имеет меня сразу и своим великолепным членом и не менее великолепным хвостом.

Мы мечемся по кровати словно в лихорадке, перекатываемся на простынях, то один из нас оказывается сверху, то другой.

И, наконец, замираем в той позе, в которой всё это начали – я сижу верхом на своём светловолосом шиарийце. Оторвалась от его губ и сильнее прогнулась в талии, чтобы ему открывался лучший вид на мою грудь, и проваливаюсь в чувственную бурю глубже – сама насаживаю себя на тело жениха сильнее.

Мир разражается золотыми вспышками. Я особенно сильно сжимаю тело Эйдана в себе. Он с рычанием выдыхает сквозь сжатые зубы…

Так хорошо…

…В какой-то момент в этой лихорадке секса, похожего, то ли на сражение, то ли на стихийное бедствие, мы вдруг находим баланс и покой…

И я, повинуясь нашему с Эйданом общему порыву – начинаю двигаться на нём иначе. Плавно, размеренно, и меняются и его толчки во мне – они становятся словно морская волна, я качаюсь на них. Мой кайф – плавкий, медленный и… неизбежный.

Мы медленно наращиваем силу, амплитуду, и энергетическая струна во мне словно натягивается – через позвоночник и макушку – навылет, куда-то вверх. А жаркая пружина сексуального напряжения за лоном напротив – сжимается туго, как никогда.

В голове словно отщёлкивает.

Миг – и Эйдан снова сверху.

И снова входит в меня часто. Членом, хвостом, предугадывая каждый мой порыв, прикасаясь ко мне изнутри идеально – плавно наращивает скорость. И наконец это становится – дико, жёстко, недоступно для понимания. Только так.

…Получается, я сама себя не знала, а он – только что мне обо мне же и рассказал.

Вот в такой форме.

И оргазм с Эйданом – как выстрел, как шок. Неожиданный (для меня, но не для него) – потрясающий до основания весь мой мир! Эйдан несколько раз врывается в меня – поражённую спазмом удовольствия потрясающей силы – словно ударом атмосферного электричества! И мой будущий муж изливается в меня мощной струёй горячего семени.

Лишь после этого мой оргазм достигает пика и, проходя через высшую точку, – отпускает меня, медленно уходит, как вода с отливом – принося дикое облегчение.

Я заваливаюсь Эйдану на грудь, в его объятия. Его мужская плоть всё ещё пульсирует во мне.

… Я не понимаю, что это был за дикий секс.

Что за наваждение.

Понимаю, что Эйдан уже какое-то время что-то говорит мне, распластавшейся по его груди, и нежно поглаживает меня по волосам.

Но не понимаю смысла речи. Только слышу звук его очень красивого бархатистого низкого голоса…

–... Алиса…

– Эйдан? – выдыхаю, скорее всего, беззвучно. Но Эйдан всё равно понял: мои мысли вернулись.

– Алиса, девочка моя… моя мианесса. Кое-что произошло.

– А? – я приподнимаюсь на дрожащих руках, уперев предплечья в горячую грудь Эйдана.

– Я только что это понял, любимая, – ласково продолжает Эйдан, – и Тэрон понял. Это произошло после нашего первого раза…

– А я вот тебя не понимаю, Эйдан…

Эйдан укладывает меня, обессилившую рядом с собой, на своё мощное горячее плечо.

– Это хорошая новость, – улыбается Эйдан, – не переживай. Не догадываешься, о чём я?..

В голове блаженно пусто. Вот прям ни одной мысли.

– Нет, – честно сознаюсь я и попутно открываю разум Эйдану, насколько умею: на, смотри, у меня ноль догадок.

Эйдан мягко смеётся.

– Тогда у меня к тебе просьба, Алиса. Пообедай сегодня со своими женихами. Например, в том ресторанчике, где мы завтракали после нашей “публичной помолвки”…

– Ладно, – растерянно соглашаюсь я и утыкаюсь в мощную грудь Эйдана, с удовольствием вдыхаю его запах.

– Отлично, – Эйдан приобнимет меня, кольцо серебристого хвоста бережно накручивается на мою талию, – мы с Тэроном должны тебе кое-что сказать.

***

Мои ноги ещё подрагивали (после того, что я пережила с Эйданом – немудрено!) Так что по террасе ресторана, стилизованного под земную кафешку на морском побережье, я шла не очень уверенно…

Тёплый ветерок, как будто бы с запахом моря нежно касался лица, на просторной открытой площадке среди белоснежных колонн, перевитых плющом, пустовал с десяток уютных столиков.