— Дедушка, — эхом повторил Джейкоб, уже пытаясь разобраться с головоломкой.

Лана подняла взгляд и встретилась глазами с дедушкой, и между ними проскользнуло что-то тихое и трепетное.

— Спасибо, — сказала она и спрятала закладку в карман, как маленький секрет.

— Ладно, — позвала Сара, хлопнув в ладоши. — Всем мыть руки. Мы готовы садиться.

Столовая сияла, как на открытке. По центру стола тянулась дорожка из мешковины и кружева, на ней — свечи и миниатюрные стеклянные тыквы из магазина Сары, каждая с веточкой эвкалипта и крошечными хризантемами. Возле полированных вилок ждали карточки с именами в форме листьев, а блюда представляли собой настоящий осенний парад: индейка с румяной корочкой и чудесным ароматом, соус, блестящий, как атлас, миски с воздушным картофельным пюре и морковью в кленовой глазури, зеленая фасоль с миндалем, сладкий картофель с маршмеллоу и клюквенный соус, дрожащий рубиновыми гранями в хрустальной вазе.

Мы расселись с тем хаосом, который бывает только в большой семье: скрип стульев, разворачивающиеся салфетки, кто-то просит соль, кто-то вспоминает, что масло осталось на кухне. Эндрю разлил вино. Лана попыталась стащить булочку до молитвы, и Софи шлепнула ее ложкой. Джейкоб спросил, будет ли молитва долгой.

Отец Дина поднялся во главе стола, положив кончики пальцев на спинку стула.

— У меня нет речи, — сказал он, что, конечно же, означало, что речь есть, — но я хочу сказать, что в этом непростом году я благодарен за то, что нахожусь за этим столом, который заставляет слово «дом» звучать как нечто реальное. Благодарен своей дочери и зятю за то, что распахнули двери, моему сыну, за то, что всегда там, где нужен, своим внукам, за то, что напоминают, как проста радость, и Эмбер — за то, что напомнила нам: всегда есть новые люди, за которых стоит быть благодарными. — Его взгляд нашел мой, и тепло разлилось под ребрами. — Аминь.

Мы хором ответили «аминь», и смех вспыхнул, пока ложки и половники отправлялись в путь. Тарелки наполнялись. Масло таяло на булочках. Первые вздохи удовольствия от вкусной еды взмывали в воздух, как благословение.

Я заранее предостерегла себя.

— Осторожно, — предупредила Сара, грозя вилкой Дину, который тянулся к сладкому картофелю. — Ты не имеешь права брать половину противня, как в детстве.

— Половину? — Дин приподнял бровь. — Никогда половину. Это была очень разумная треть. Спроси маму. Она вела учет.

Лана хихикнула и пододвинула миску с картофельным пюре к Дину.

— Хочешь моего, пап? Чтобы тетя Сара перестала тебя позорить перед твоей девушкой?

Дин сделал вид, что задумался.

— Нет, я просто потерплю позор. Это закаляет характер.

Джейкоб уставился на свою тарелку, потом на тарелку Софи.

— Почему у нее индейки больше, чем у меня?

— У нее столько же, — не поднимая глаз, ответила Софи.

— Нет.

— Джейкоб, — предупредила Сара, — не начинай за столом сравнительную науку о птицах. Если останешься голодным — возьмешь добавку.

Он просиял.

— Значит, сладкого картофеля можно сейчас?

— Индейка сейчас, — сказал Эндрю. — Сладкий картофель потом.

— Переговоры продолжаются, — проворчал Джейкоб, и за столом раздался смех.

Через лен и низкие цветы Дин поймал мой взгляд. Свет свечей золотил его скулы, смягчал шрам на брови, который я уже знала на ощупь. Он выглядел каким-то особенно спокойным — плечи расслаблены, рот тронут мягкой линией, человек, уверенно стоящий на своем домашнем пятачке. Он едва заметно наклонил голову. Жар поднялся к горлу, и я опустила глаза на тарелку, улыбаясь в бокал, как подросток.

— Ну что, Эмбер, — сказал отец Дина, когда первый наплыв раздачи блюд улегся, — твой книжный. Как прошел год в этом городке, который пахнет листьями и печеными сладостями?

— Лучше, чем я ожидала, — ответила я. — И труднее в тех местах, где не ждала. Дождь украл у меня покупателей на неделю. Хэллоуинская вечеринка спасла месяц. Людям нравится место, куда можно прийти и поговорить об историях. А мне нравится быть той, кто слушает.

— Малый бизнес — честная работа, — сказал он. — В конце дня можно посмотреть ему в глаза. Если когда-нибудь захочешь очень скучную беседу про таблицы и налоговые вычеты — я твой человек.

— Не испугай ее, — рассмеялась Сара. — Дай сперва доесть индейку.

— Я не пугаюсь, — сказала я, встретив его взгляд. — Помощь мне пригодится. Единственное, что страшнее пустого вторника, — это электронная таблица с формулой, которую писала не я.

— Значит, мы союзники, — произнес он и чуть приподнял бокал.