Голос Марка раскромсал фантазию, как битое стекло. Мы уже не в том возрасте, Эмбер. Что нам праздновать? Эмбер. Эмбер…

Его тон — острый, презрительный — скрутил меня изнутри узлом.

— Эмбер!

Я моргнула, вздрогнув; звук преобразился. Это был уже не презрительный окрик Марка, а теплый, певучий голос одной из моих любимых постоянных клиенток.

— Кэрол? — Я выпрямилась в кресле, дверь как раз закрылась за ней.

Кэрол Уинтроп-Деверо-Беннет — полное имя, как целая генеалогическая роща и кусок социальной истории — семьдесят один, вдова и, пожалуй, одна из самых элегантных женщин, которых я видела. Серебристые волосы собраны в аккуратный пучок, на шее — шелковый платок, пальто в цвет небу за окном — хмурый осенний серый.

Но больше всего — глаза. Пронзительно-голубые, в которых всегда пляшет озорство, при любой погоде.

— Я принесла тебе кое-что, — сказала она, улыбаясь мягко и уверенно, поднимая маленькую корзинку, укрытую клетчатой тканью.

Внутри, еще теплые, лежали мини-пирожки с черникой. Масляные корочки посыпаны сахаром, из надрезов выползали фиолетовые отпечатки начинки, будто сладость уже не вмещалась внутрь.

— Ох, Кэрол, — выдохнула я, поднимаясь, чтобы принять угощение. — Не стоило.

— Знаю, — подмигнула она. — Но захотелось. — Она достала один и протянула мне.

Я откусила кусочек — терпкость ягод смешалась с рассыпчатым тестом, и впервые за весь день по губам расползлась настоящая улыбка.

Но не дайте обмануть себя её бабушкиному образу. Кэрол может выглядеть как воплощение утонченной дамы в кардигане, которая по воскресеньям уютно устраивается с Остен или Бронте… но стоит мне отвернуться — и она уже в отделе эротики.

Я уверена, Кэрол прочла буквально всё. Средневековые романы с мрачными рыцарями, оборотней, которые принципиально не носят рубашек, а иногда и штанов, космических капитанов, соблазняющих весь галактический флот, и да… ту самую серию про инопланетное размножение, которую я однажды привезла ради шутки и сразу же пожалела. Кэрол проглотила её, как попкорн.

И самое поразительное — я ни разу не принесла ни одного гарема наоборот, который бы ей не понравился. Ни единого раза.

В прошлом месяце я едва не подавилась черничным пирожком, когда она наклонилась через прилавок, глаза сияют, и шепчет:

— Эта героиня крутит роман сразу с четырьмя мужчинами, Эмбер. С четырьмя. Не представляю, как она справляется, но если напишет инструкцию — я оформлю предзаказ.

В этом вся Кэрол. Снаружи — жемчуг, платки и черничная выпечка. Внутри — ходячая энциклопедия самых откровенных сюжетов и сомнительных тропов.

И если честно, она немного мой кумир. Потому что если в семьдесят я буду любить книги хоть вполовину так страстно, как она — неважно, будут ли это вечные классики или романы с обложками, похожими на рекламу массажного масла, — я сочту себя счастливой.

Когда она улыбалась, стряхивая сахар с кончиков пальцев, я вспомнила о важной вещи: жизнь не заканчивается только потому, что один мужчина заставил тебя почувствовать себя невидимой. Она может снова стать яркой. Сладкой. Абсурдной.

Кэрол вошла в свою привычную ритмику визита — часть шопинга, часть рассказов, часть часа сплетен. Я быстро поняла, что её визиты никогда не бывают короткими, и мне это нравилось.

— Дочка прислала мне такие милые фото, — сказала она, уже листая телефон со скоростью подростка. Повернула экран ко мне: — Смотри, разве он не прелесть? Три месяца, а уже сердцеед. И представляешь, невестка снова беременна? Мальчик. Срок на февраль. Я сказала ей, что пора менять машину на побольше.

Я наклонилась ближе, рассматривая пухлощёкого младенца с хохолком светлых волос.

— Он чудесный, Кэрол. И поздравляю — ещё один малыш на подходе.

Она засияла и убрала телефон в сумку, прежде чем взять с полки первую попавшуюся книгу в мягкой обложке.

— А теперь скажи, есть что-нибудь новенькое про оборотней? Хочется чего-то потемнее в этот раз. Не мягких и пушистых. С клыками.

От её формулировки я чуть не поперхнулась чаем, но спрятала реакцию за вежливым кивком и принялась раскладывать на прилавке сезонные наклейки.

— Посмотрю, что могу для вас найти.

Кэрол уплыла между стеллажами, её голос доносился до меня, пока она говорила сама с собой:

— Ах да, ты слышала про дочку мясника? Наконец-то обручилась, хотя не представляю, как она его терпит. А новый почтальон такой симпатичный. Всегда доставляет с улыбкой, хоть и выглядит усталым. Пожалуй, все сейчас выглядят усталыми. И не дай мне забыть купить муку по дороге домой.

Я улыбнулась, позволяя её словам течь фоном. В этом и была суть маленьких городков: новости аккуратно вплетались в список дел, соседствуя с просьбами о книгах, которые удивили бы любого другого.