— Мне нравятся истории… большие. С приключениями. Или чтобы там была магия, но и обычные дети, которые вдруг оказываются в чем-то невероятном.

Я улыбнулась, потому что в её словах узнала себя в том возрасте.

— Когда я была такой же, я обожала «Таинственный сад». Там нет магии в привычном смысле — без палочек и заклинаний, — но то, как сад преображается, кажется волшебством само по себе.

Лана наклонила голову, вежливо, но без особого восторга.

— А еще — «Анну из Зеленых Мезонинов», — продолжила я, доставая с полки книгу и проводя пальцем по обложке. — Анна — мечтательница. Иногда людям кажется, что мечтательность — это слабость, но она доказывает, что это её величайшая сила.

Губы у неё дрогнули в улыбке, хотя взгляд метнулся к другой полке, уставленной глянцевыми обложками.

— Звучит здорово, но мне больше нравятся истории… масштабнее. Миры без границ. Как «Перси Джексон». Или «Хранители потерянных городов». Или те научно-фантастические приключения, где дети оказываются на космических станциях и сражаются с пришельцами.

— А, ты мечтательница галактического размаха. Логично. — Я присела ниже, осматривая полку вместе с ней. — Тогда читала «Амари и Ночные Братья»? Там тайные общества, магические штуки, всякие опасности. — Я вытянула книгу и протянула ей. — А если хочется ближе к научной фантастике — «Последняя куэнтиста». Это о том, как пронести истории в будущее, когда все остальное исчезает.

Это её зацепило. Глаза распахнулись, в глубине вспыхнула искра. Она прижала обе книги к груди, будто они уже выбрали её.

— Вот это по мне, — шепнула она.

За моей спиной тихо усмехнулся ее отец. Низкий, теплый звук прошел по мне вибрацией.

— Она раскусила тебя, да? — в его голосе смешались веселость и гордость.

Лана подняла на него глаза и улыбнулась, сильнее прижав книги.

— Ага. Она понимает.

Сердце дернулось — остро и неожиданно мягко.

Он шагнул ближе, заполняя собой пространство между стеллажами.

— Ты всегда так легко уговариваешь детей уносить половину ассортимента?

— Талант, — ответила я непринужденно, хотя пульс предательски сбился, когда его грозово-серые глаза встретились с моими и задержались.

Его взгляд скользнул в сторону — по полкам, по уютному уголку у окна, по проигрывателю в углу. Он отпил кофе и сказал:

— Должен спросить… книжный в собственности. В нашей экономике. Это вообще окупается?

Прямота могла бы задеть, не будь в тоне искреннего интереса — он не пытался меня уколоть, он пытался понять.

— Это… трудно, — призналась я. — К богатству не ведет. Но людям по-прежнему нужна связь. Некоторые любят запах бумаги, ощущение книги в руках. Любят, как такие места переносят в другой мир. А это? «Амазон» в коробку не положит.

Он медленно кивнул, но прежде чем ответил, вмешалась Лана:

— Папа не совсем неправ. Большинство теперь заказывает онлайн. Быстрее, дешевле. Я читала, что книжные — это как искусство, которое вымирает. — Она поставила на место «Тайну времени», и голос стал мягче: — Но некоторым все равно нравится приходить в такие места. Мне — нравится.

В горле у меня что-то перехватило. В её голосе было столько честности, будто для неё правда важно, чтобы магазин выжил.

Его глаза снова обвели пространство на этот раз медленнее. Когда он вернулся ко мне взглядом, в нем мелькнуло одобрение.

— По крайней мере, ты не платишь аренду, — сказал он. — Свой дом помогает.

Я кивнула и чуть улыбнулась.

— Да. Вот за это я благодарна особо.

Наши взгляды задержались на долю секунды дольше приличного. В его глазах было внимание, спокойствие и вспышка чего-то, чему я не находила имени. Потом Лана дернула его за рукав, вся светясь возбуждением:

— Пап, можно вот эту? — Она подняла «Амари и Ночных Братьев» так, словно откопала клад.

Строгость на лице исчезла мгновенно; пробилась мягкая улыбка.

— Можно, букашка.

У кассы Лана бережно положила книгу, разглаживая обложку, будто та могла помяться. И, не удержавшись, потянулась к витрине со свечами. К стопке добавились две банки: «Тыквенный чай» и «Осенний лес».

Я улыбнулась.

— Превосходный выбор. Это хиты.

Мужчина посмотрел на свечи с откровенным подозрением.

— Свечи. В книжном.

Я приподняла бровь, потянувшись за крафтовой бумагой и веревкой.

— Говорите так, будто собираетесь выписать мне штраф.

Он слегка напряг челюсть и посмотрел своим прямым, деловым взглядом.

— Знаете, как быстро одна такая превратит место вроде этого в огненную ловушку?

Я на секунду растерялась, потом наклонила голову и улыбнулась, дразня.

— Вы всегда так напряженно относитесь к ароматическим свечам, или сегодня особый случай?

Ни тени улыбки. Голос спокойный, но тяжелый и опытный.