Растерянно смотрит на сумочку, потом на меня. Вытаскиваю вещь из пьяненьких пальчиков, быстро нахожу ключи. Мы заходим в подъезд. Ну и гадюшник!

Не хочу, чтобы наша крошка здесь жила. Но она настаивает. Значит, мы с Мишей её не добились. Что ж! Будем добиваться. Задача поставлена.

– Вот! – тыкает в дверь квартиры. – Я здесь живу!

– Ты милашка, – скалится Миша.

– Воспринимай меня серьезно! – буянит, таращится на мажора. – Я тебе не игрушка!

– Конечно нет, – пока открываю дверь, Миша тянет рыжульку на себя, накрывает её губы и затыкает ротик поцелуем.

Распахиваю дверь. Заводим нашу буйную алкашку в квартиру. Она сбрасывает босоножки. Снова икает. До чего же Ксюша очаровательна! Пошатывается.

Мы разуваемся.

– Похоже, кому-то нужна будет помощь с укладыванием, – смеется Миша.

– Да, ты прав, – смотрю на то, как Ксю пытается стащить с себя платье, – иди-ка сюда, недотрога.

– Отстань! – вызывает у меня лишь хохот. – Я сама! Уезжайте!

– Нет! – рычу ей прямо в губки. – Мы уложим тебя, убедимся, что ты заснула. Потом достанем аспирин на утро, проверим замки и лишь потом уедем.

Она распахивает огромные глаза, обрамленные пышными длинными ресницами. Приоткрывает ротик. Не могу… сука! Впиваюсь в алые губы, прижимаю девочку к стене.

Она податливая, мягкая. Приятная.

Хочу защищать её. Стать опорой, поддержкой. Чтобы Ксюша больше никогда не засыпала одна. Забираюсь пальцами в трусики. Недотрога лишь попискивает.

– Что, не прогоняешь больше? – парой ловких движений освобождаю малышку от платья.

– Ну вы, блядь! – рычит Мишка, поправляя стояк в джинсах. – Ничего не забыли?

– Ей пора спать, – закидываю ничего не понимающую малышку на плечо, несу в комнату.

Там небольшая кровать, тумбочка. Телевизор на стене и небольшой ноутбук на деревянном столе. Всё очень скромно. Укладываю свою недотрогу на постель. Ксюша перестает сопротивляться.

Смотрит на меня. Задумчиво. Затем прикрывает глаза.

– Не уходи… те… – шепчет, хватая меня за руку.

Ей одиноко здесь. Родители видимо далеко. Малышка пробивается в этой жизни сама. А еще мужики ей наверное попадались дерьмовые…

Мы не такие, недотрога. Нас ты можешь подпустить ближе. Но вслух я этого не произношу. Выглядит, словно я умоляю. Но мы с Мишкой должны доказать ей…

– Надеюсь, ты расскажешь мне когда-нибудь свою историю, – нежно целую девочку в губки, накрываю ее одеялом и выхожу.

– Ну что? – Мишка на кухне прикладывается к кувшину с водой.

– Пока не спит. Не хочу оставлять её на ночь.

– Дыра, конечно, – он осматривается, – но она даже такую хату умудрилась обставить с уютом.

Нахожу у малышки кофе и турку. Мишка плюхается за стол.

– Она боится идти дальше, – задумчиво глядит в кухонное окно, – секс для неё как защита. Ксю пускает нас в киску и попку, но не доверяет до конца.

– Пока нет. Но мы должны её доверия добиться… мужики мы или куда? – хмыкаю.

– И как? Кстати, об этом, – он откидывается на спинке, бедный стул аж весь скрипит, – ты хочешь стать её мужем?

Молчу. Варю кофе, затем разливаю его по кружкам. Ставлю одну перед Мишаней.

– А ты думаешь, есть другие варианты? – прищуриваюсь. – Ксю дала понять, что не хочет одного. Ей нужны мы оба. Но она боится этих чувств. Неизвестно, как её родители оценят это всё…

– Надеюсь, мой папаня сюрпризов не устроит, – вздыхает он.

– Реши этот вопрос, чтобы он не коснулся Кюши, – жестко говорю, – иначе твоего папашу придётся осаждать мне. А я этого не хочу.

– Решу, решу, – говорит он.

– Я женюсь на Ксюше, – уверенно заявляю, – прости, но ты тянешь если только на любовника.

Он стискивает кружку. Исподлобья смотрит…

– Ладно, я согласен…

Миша

Есть ли у меня варианты? Гляжу на Вано, у меня внутри разливается лава. Но я понимаю, что он прав. Я еще не дорос до семьи. Ведь должен взять ответственность за рыжулю.

И нашего малыша в будущем.

Ванька уже сейчас готов это сделать. А я сбежал от проблем с отцом. Не стал бороться. Не потребовал выслушать меня. Пора это исправить. Лицом к лицу столкнуться с тем, что гложет меня уже год.

– Кофе супер, – бормочу, затем иду мыть кружку.

На улице темно. Ксю мирно посапывает в постельке. А меня магнитом к ней тянет. Хочется уткнуться в рыжую гриву, вдохнуть сладкий аромат и забыться. Рыжуля мой персональный наркотик.

Миг без неё, и я уже сдыхаю. Никогда такого в моей жизни не было.

Даже с Марьяной. Она ворвалась в наше с отцом горе, вскружила голову и трахалась с нами обоими. А потом он объявил, что женится. Я не мог спать, жрать, жить при мысли, что наверху, в спальне мой папаша трахает ту, что нужна мне.

Лишь теперь я вижу разницу. Ксю мне её показала. Лишь увидев эту девушку, я влюбился. Именно так и никак иначе. Это не больная тяга, не одержимость, не инстинкт собственника.