Сегодня весь день общался по телефону, избегая личных встреч. А под вечер мне позвонил Ванька.

- Здорово, бедолага.

- Привет, бешеный Гризли.

- Мы сегодня с пацанами в пабе собираемся потусить. Приходи.

- Спасибо, что-то не хочется.

- Боишься физией своей светить?

- Переживаю за психику посетителей паба.

- Да ладно. Там такие посетители, их разбитой рожей не удивишь. Короче, я за тобой заеду.

***

Мы с Ваней едем в машине. Он серьёзный и хмурый. И вскоре я узнаю, чем он грузится. А, впрочем, и так можно было догадаться.

- Ты это.… про Ксюху пока помалкивай.

- Понял.

- Ей будет неприятно, если все начнут об этом трепаться.

- Ещё бы!

Ксюхе можно только посочувствовать. Искренне.

- Знаешь, что она говорит?

Если честно, мне не то чтобы очень интересно. Да, сочувствую, да, если надо впрягусь. Морду готов бить кому скажет.

Но проблемы беременных малолеток - это не мои проблемы.

Но Ване, похоже, очень хочется поговорить об этом. И я спрашиваю:

- Что?

- Она говорит, что это не Платон.

- В смысле?

- Говорит, с Платоном у нее ничего не было.

И он тоже самое говорил… Походу, не врал.

- А с кем было? - спрашиваю я.

Чисто из вежливости, чтобы поддержать разговор.

- Это самое интересное. Блин, ей бы, конечно, не понравилось, что я с тобой об этом базарю. Но мне надо хоть с кем-то…

- Да говори уже.

Я пытаюсь изображать заинтересованность.

- Она даже не знает, как его зовут!

- Кого?

- Того, от кого она беременна.

- Писец.… - вырывается у меня.

Вот молодежь пошла! Беременеют от кого попало, забыв даже познакомиться… О, времена! О нравы!

- Как это вышло-то?

- Да она ничего толком не рассказала. От нее вообще сейчас толку мало. Чуть что - сразу ревет, - вздыхает Ваня.

- Писец, - сочувственно повторяю я.

- А я хер знает, что делать, когда девчонки ревут.

- Погладить по голове. Вытереть сопли. Сказать, что она самая красивая. Дать шоколадку или мороженку.

- Ну ты спец! - усмехается мой друг.

- У меня две младших сестры.

- У меня одна. И я всегда сбегал, когда она начинала реветь.

- А меня отец научил, что делать. Много раз в жизни пригождалось, кстати.

И с Эсмеральдой пригодилось. Только мороженки у меня не было. Зато была вода.

- Она попросила пока не говорить родителям, - Ваня всё о своём. - И я не говорю. Но не знаю, правильно ли это. Что она решит? Что будет делать? Это писец в любом случае.

- Да, это писец….

Поддерживаю друга, как могу.

- Она, кстати, передавала тебе привет. И пожелания скорейшего выздоровления.

- Да? - удивляюсь я. - С чего это?

- А я ей твою фотку показал. Ту, которую в больнице сделал.

- Ну ты изверг. Зачем так людей пугать? Тем более, беременную девчонку.

- Она сказала, что ты страшный, как Квазимодо, - вспоминает Ваня. - Или это я сказал... А она разревелась.

- Почему?

- Да хер ее знает. Видимо, пожалела тебя.

Надо же. Кто-то меня жалеет.…

- Ну ты тоже ей привет передавай. Я, если честно, ее совсем не помню.

- А разве вы не виделись на днюхе твоей мамы?

- Да что-то так и не встретились. Она же рано уехала.

- Ну так скоро повидаетесь. У пахана днюха, общий сбор, как обычно, все приглашены. Ты тоже, естественно.

- Понял. Приду.

Надеюсь, к тому времени мой фейс придет в норму. И ещё мне почему-то захотелось, наконец, увидеть Ксюшу, про которую я столько слышал.

Ксюша

- Бабуль, а ты умеешь печь эчпочмаки? - спросила я бабушку на следующий день.

- Что?

- Ну это такие треугольные пирожки с картошкой и мясом.

- Не умею, - ответила бабушка.

- Жаль.

- А чем тебе мои пирожки с луком и яйцом не угодили? - обиделась она.

И мне пришлось съесть парочку. Но это вообще не то!

***

Прошло несколько дней.

За это время не произошло ровным счетом ничего.

Квазимодо внезапно не объявился, я не съездила в клинику, не поговорила с родителями. И ничего не решила.

Ваня уехал - у него завал на работе. Я так и не рассказала ему подробностей той роковой ночи. Не получилось. Только начинала что-то говорить - сразу из глаз текли слёзы. А он их боится, как огня.

Мои дни идут спокойно и размеренно.

Я работаю. Гуляю. Пеку эчпочмаки. Но они получаются не такими сочными, как у тети Кристины. Перепробовала уже четыре рецепта. Дедушка доволен. Бабушка ворчит.

А я… сегодня вдруг поняла, что уже не мучаюсь.